находился другой мужчина-инспектор. Всё происходило подчёркнуто профессионально, без глупых смешков, шуток или лишних комментариев, но для Алексея это было запредельно, экзистенциально унизительно.
— Пожалуйста, расстегните ремень и приспустите пояс брюк и белья, — ровным, лишённым эмоций голосом скомандовал офицер, натягивая латексные перчатки. — Мне необходимо визуально зафиксировать, что под одеждой действительно находится полимерное медицинское изделие, а не спрятанный свёрток с запрещёнными веществами или контрабандой.
Алексею казалось, что стены комнаты медленно сжимаются, а пол уходит из-под ног от леденящего, удушающего позора. Руки его тела мелко дрожали и не слушались. Он расстегнул дорогой кожаный ремень, распустил ширинку брюк и, зажмурившись от стыда до цветных кругов перед глазами, опустил край плотных трусов.
Перед чужим, посторонним мужчиной открылся карикатурный вид: абсолютно гладкий лобок, на котором чернело Хозяйское клеймо, и нейлоновые тиски, намертво сковавшие его сжавшуюся, жалкую плоть. Инспектор лишь на секунду скользнул взглядом по этой извращённой картине, сохраняя абсолютно каменное выражение лица, словно видел такое трижды за смену. Он коротко кивнул, разрешая одеться.
Затем он провёл быстрый обыск похлопыванием по штанинам, карманам и пиджаку. Взяв специальную полоску теста для детектора взрывчатки, он методично поводил ею по ладоням Алексея. Этот позор врезался в память навсегда: он, влиятельный руководитель компании, стоял со спущенными штанами перед сотрудником безопасности, безмолвно демонстрируя атрибуты своей полной домашней кастрации. Хозяйка в это время, уже пройдя осмотр, ожидала его в зале с улыбкой. Её это веселило.
Не меньше стыда, душевного надлома и жгучей физической боли стоила ему и глубокая электроэпиляция, которую Хозяйка назначила как обязательный, бескомпромиссный этап его окончательной трансформации. Катя устала от постоянных бритья и надписей, которые всё равно размазывались, и требовала безупречной, младенческой гладкости своего раба. Она всегда подчёркивала, что там у раба должно быть чисто и гладко. Она выбрала именно электроэпиляцию мошонки, ануса и лобка, чтобы навсегда уничтожить саму возможность роста рабской растительности.
Этот изнурительный, изматывающий процесс занял около года регулярных, ежемесячных визитов. Катя сама выбрала элитный медицинский кабинет в закрытой клинике эстетической медицины. По понятным причинам, на эти процедуры пояс верности он не надевал, как и в течение недели после них, пока сожжённая током кожа заживала. Всего он прошёл десять мучительных курсов, каждый из которых длился по нескольку часов.
Для Алексея каждая такая процедура выглядела как изощрённое, высокотехнологичное продолжение его домашних наказаний, но перенесённое в стерильные, холодные и залитые белым кафелем условия элитной клиники. Его укладывали на высокое гинекологическое кресло или специальную кушетку, заставляя максимально широко раскинуть ноги на специальных подставках-рогатках. Всё это происходило под холодным, слепящим и безжалостным светом огромной бестеневой медицинской лампы.
Процедуру проводила молодая, очень ухоженная девушка-косметолог в стерильной маске и латексных перчатках. Она относилась к его крупному, голому, беззащитному телу абсолютно буднично и профессионально — как к безличному куску мяса или операционному материалу. И это холодное рабочее безразличие чужого человека унижало и успокаивало одновременно. Казалось, что для неё это процедура постоянная и он не один такой — сюда часто приходят мужчины.
Аппликационная анестезия — обезболивающий крем, который раб послушно наносил дома под толстый слой пищевой плёнки за два часа до процедуры, — помогала лишь частично. Крем действовал только на поверхности, а точечные удары током в самые чувствительные места прошивали плоть насквозь. При каждом разряде у Алексея буквально темнело в глазах, а тело судорожно вздрагивало на кушетке.
— Алексей Николаевич, перевернитесь, пожалуйста, на живот и раздвиньте ягодицы руками в стороны. Или лягте на бок, подожмите ноги и раздвиньте ягодицы. Мне нужно тщательно обработать перианальную зону.
Я и моя леди