Направила его к себе, касаясь головкой моей влажной, раскрытой плоти. И чувствовала разницу — дерево было холодным и безжизненным, а он горячий, живой, пульсирующий, и чувствовала, как его дыхание становилось прерывистым, когда он касался меня. Чувствовала, как он ждал, как он сдерживался, как он был готов войти в меня в любой момент, но не делал этого, потому что я ещё не сказала ему.
И медленно опустилась на него.
Деревянный фаллос входил в меня одинаково — всегда один и тот же размер, одна и та же текстура, одна и та же температура. Он не менялся, не откликался, не подстраивался под меня. А этот мужчина — чувствовала, как он напрягался подо мной, как его член становился ещё твёрже, когда я принимала его, как его мышцы сокращались, когда я сжималась вокруг него. Чувствовала, как он наполнял меня — не просто заполнял, а жил внутри меня, бился, пульсировал, дышал. Чувствовала, как он двигался вместе со мной, как он подстраивался под мой ритм, как он ждал моей команды, чтобы ускориться или замедлиться.
Деревянный фаллос был просто инструментом. А этот мужчина — он был раб, моя игрушка, моё удовольствие. И чувствовала, как внутри меня поднималась волна, которая начиналась не от механического движения, а от осознания того, что я держу в руках не просто член — а жизнь, которая принадлежит мне.
Начала двигаться, и чувствовала, как он заполнял меня, как его член скользил внутри меня, как мои мышцы сжимались вокруг него, принимая его, обхватывая его. Чувствовала его тепло, его твёрдость, его пульсацию внутри меня, и понимала, что это — то, чего не могла дать мне деревяшка. Это — живое, настоящее, моё.
Хотела чувствовать его. Хотела запомнить каждое его движение, каждый его вздох, каждую его дрожь. Потому что теперь я знала — я больше не буду одна с деревяшкой в руках. Теперь у меня есть живое тело, которое будет делать всё, что я скажу.
Первое ощущение — как будто я растворялась. Чувствовала, как он входил в меня, как его головка проскальзывала внутрь, раздвигая мои мышцы, проникая в моё самое сокровенное место. Чувствовала, как мои мышцы сжимались вокруг него, принимая его, обхватывая его, как они пульсировали в такт его пульсации. Чувствовала, как он заполнял меня, как я чувствовала его тепло, его твёрдость, его биение внутри меня. Опускалась ниже, чувствуя, как он проникал глубже, касаясь чего-то внутри меня, чего я не знала раньше — тёплого, влажного, живого, — и выдыхала, чувствуя, как моё тело открывалось ему, как я принимала его в себя полностью.
Мои бёдра поднимались и опускались в медленном, ритмичном движении, и чувствовала, как он скользил внутри меня, как его ствол тёрся о мои стенки, как его головка касалась моего самого чувствительного места, посылая волны удовольствия по всему моему телу. Чувствовала, как мои пальцы сжимались на его груди, как моё дыхание становилось глубже, как внутри меня разливалась волна, которая поднималась всё выше и выше, как мои соски становились ещё более твёрдыми, касаясь его кожи.
— Ты чувствуешь это? — спросила Ливия за моей спиной, и слышала в её голосе улыбку, тёплую и одобрительную. — Чувствуешь, как он входит в тебя?
— Да, — шепнула я, и мой голос сорвался на стон, который вырвался из моей груди, как дыхание, которое я не могла сдерживать. — Я чувствую его. Он внутри меня. Я чувствую, как он наполняет меня, как моё тело принимает его, как я хочу, чтобы он был глубже.
Бабушка жены