Филиппу. — Подойди к ней. Сзади. Не торопись, дай ей почувствовать тебя.
Чувствовала, как Филипп подошёл ко мне, как его руки легли на мою талию — тёплые, уверенные, почти невесомые. Чувствовала, как его дыхание касалось моей шеи, горячее и влажное, как его губы почти касались моей кожи, но не прикасались, дразня меня. Чувствовала, как его член коснулся моей спины, скользнул по моей коже, оставляя влажный след, и я вздрогнула от этого прикосновения, чувствуя, как по моей спине пробегали мурашки.
Знала, что он хотел войти в меня сзади. Знала это по тому, как его руки скользили по моим бёдрам, как его пальцы касались моего ануса, едва заметно, вопросительно. Слышала о таком — в нашем обществе это считалось высшим проявлением близости, желанным, почти священным. Мужчины делали это друг с другом, с рабами — и многие женщины предпочитали только это, считая его более глубоким, более полным, чем обычное проникновение. В представлениях нашего круга это было не столько постыдным, сколько знаком власти и принятия.
Чувствовала, как он прижимался ко мне, как его руки скользили по моему животу, поднимались к моей груди, касались моих сосков, сжимали их, и я вздрогнула, чувствуя, как по моему телу пробегал электрический разряд.
— Ты хочешь, чтобы мы оба были внутри тебя? — спросил он, и слышала в его голосе улыбку, мягкую, почти нежную, и чувствовала, как его пальцы касались моего клитора, скользили по нему, и я выдыхала, чувствуя, как мои бёдра начинали дрожать.
— Да, — шепнула я, и мой голос звучал прерывисто. — Я хочу чувствовать вас обоих. Я хочу, чтобы вы заполнили меня.
Знала, что он имел в виду именно это — двойное проникновение, анальное и вагинальное, — и я хотела этого, хотела почувствовать, что значит быть полностью заполненной, полностью принадлежащей этому моменту, этой ночи, этой власти.
— Тогда продолжай двигаться на нём, — сказала Ливия. — А он войдёт в тебя сзади. Сначала медленно. Ты будешь чувствовать, как они заполняют тебя, как они движутся внутри тебя, как их ритмы сливаются. Это будет невыносимо — но ты справишься. Ты уже научилась брать.
Чувствовала, как Филипп направил свой член к моей влажной, раскрытой плоти, как его головка коснулась меня, скользнула по моей коже, нашла вход, и я задержала дыхание, чувствуя, как он начинал входить в меня сзади.
Но что-то мешало. Чувствовала трение — не болезненное, но натянутое, как будто моё тело сопротивлялось, не желая принимать его полностью. Сжималась, напрягалась, и он остановился, чувствуя моё напряжение.
— Погоди, — сказала Ливия за моей спиной, и слышала, как она поднималась с ложа. — Ты забыла самое важное.
Чувствовала, как её руки коснулись моих плеч, как она наклонилась ко мне, и её голос стал мягче, почти шёпотом:
— Масло, сестрёнка. Ты не можешь взять их обоих без масла. Оно сделает всё гладким, скользким, нежным. Ты почувствуешь, как они будут скользить внутри тебя, как их движения станут плавными, как будто ты плывёшь в тёплой воде. Без масла ты будешь чувствовать только трение. А с маслом — ты почувствуешь их полностью, без боли, только удовольствие.
Слышала, как Клавдия поднялась и подошла к нам, и видела, как она протянула Ливии маленькую амфору с тёмным маслом. Ливия взяла её, откупорила, и почувствовала, как пахло масло — оливками, травами, чем-то сладковатым и тёплым, как летний вечер.
— Я сама сделаю это, — сказала Ливия, и чувствовала, как её пальцы коснулись моей спины, скользнули вниз, к моей попке, к тому месту, где Филипп только что пытался войти в меня. Вздрогнула от
Негодяи. Часть 1