и потянувшись к завязкам своей туники. — Здесь мы все равны.
Видела, как она сбрасывала свою тунику, как она оставалась обнажённой, как её хрупкое тело просвечивало в свете ламп. Видела, как Ливия снимала свою одежду, не стесняясь, как она медленно подходила к воде, как её ступни касались тёплой поверхности, как она входила в бассейн, и видела, как вода обволакивала её тело.
Сняла свою тунику, чувствуя, как ткань скользила по моей коже и падала к моим ногам. Стояла обнажённая, и не пряталась, не скрещивала руки на груди — позволяла им смотреть, позволяла им видеть меня всю, без остатка.
Вошла в воду, и она обхватила мои ноги — тёплая, гладкая, как расплавленный шёлк. Чувствовала, как она поднималась по моим бёдрам, по животу, до самой груди, и выдохнула, чувствуя, как моё тело расслаблялось в этой тёплой, густой воде.
Клавдия вошла следом за мной. Её тело было пышным, с округлыми бёдрами и высокой, полной грудью, которая слегка колыхалась, когда она опускалась в воду. Её рыжие волосы размокли и прилипли к плечам, и видела, как вода стекала по её изгибам, как капли блестели на её коже в свете ламп.
Сервилия опустилась на ступеньки рядом со мной, и почувствовала, как её тело касалось моего. Она была миниатюрной, хрупкой, с тонкими ключицами и маленькой, твёрдой грудью, на которой затвердели соски от горячей воды. Её пепельные волосы плавали вокруг неё, как водоросли, и чувствовала, как они касались моей руки.
Корнелия спустилась последней, и её тело было совсем другим — высокое, стройное, с плоским, мускулистым животом и сильными ногами, которые сжимали её бёдра. Её грудь была небольшой, но упругой, и её тёмные волосы были собраны в узел, открывая длинную, тонкую шею. Она опустилась в воду легко, грациозно, как кошка, и когда она села напротив меня, видела, как вода переливалась вокруг её тела, как она омывала её тёмную кожу, делая её ещё более блестящей.
Смотрела на них, и чувствовала, как моё дыхание становилось глубже. Вода, тёплая и гладкая, касалась моей кожи, но мой взгляд скользил по телам других женщин, как ласка, как прикосновение, которое не решалась сделать руками. Рассматривала их — не как девушку, которая стесняется, а как женщину, которая знает, что такое красота и желание.
Ливия сидела напротив меня, её тело расслабленно покоилось в воде. Она была прекрасна в своей зрелой, осознанной красоте. Её грудь — полная, тяжёлая, с тёмными, широкими сосками, которые затвердели от тепла и влажности, — слегка колыхалась при каждом движении. Видела, как вода переливалась вокруг неё, как она омывала её бёдра, полные, мягкие, с едва заметной складочкой между ними, которая появляется у женщин, познавших мужчину. Её кожа была бледной, почти мраморной, но на плечах и груди виднелись едва заметные следы от загара — полоски, оставленные тонкими складками туники, — и это делало её ещё более живой, ещё более настоящей. На её левом бедре, чуть выше колена, заметила небольшой шрам — старый, почти белый, — и вдруг поняла, что это могло быть следствием какой-то игры или случайности, но это не уродовало её, а делало её историю более осязаемой.
Клавдия сидела рядом, пышная, уверенная в себе. Видела, как вода стекала по её округлым бёдрам, по её полным, тяжёлым ногам, которые медленно двигались в воде, создавая мягкие волны. Её грудь была большой, высокой, с тёмными, почти шоколадными сосками, которые выделялись на фоне её светлой кожи. Её живот был мягким, с лёгкой округлостью, которая придавала ей ещё больше женственности, ещё больше зрелой красоты. Она не пыталась скрыть ни
брат и мой первый опыт