одного изгиба своего тела — она принимала его таким, каким оно было, и это делало её неотразимой. Видела, как её руки скользили по воде, как она проводила пальцами по своему животу, по бёдрам, и чувствовала, как внутри меня разливалось тёплое, почти тягучее желание.
Сервилия выглядела иначе. Она была миниатюрной, почти хрупкой, с тонкими ключицами, которые выступали на её груди, и маленькой, твёрдой грудью, которая смотрела вверх острыми, затвердевшими сосками. Её талия была узкой, почти девичьей, и её бёдра были узкими, но мягкими, с едва заметным изгибом, который начинался от талии и спускался к коленям. Её кожа была бледной, почти прозрачной, и видела, как вены просвечивали на её запястьях и на внутренней стороне рук. Её ноги были стройными, с небольшими, аккуратными коленями, и когда она поднимала одну из них к поверхности воды, видела, как вода стекала по её коже, как она становилась гладкой и блестящей.
Корнелия вызывала другое чувство — силу и уважение. Она была высокой, стройной, с плоским, мускулистым животом, который выделялся, когда она двигалась. Её грудь была небольшой, но упругой, с тёмными сосками, которые почти сливались с цветом её загорелой кожи. Её руки и ноги были мускулистыми, с рельефными мышцами, которые не были заметны у других девушек, и видела, как они двигались под водой, создавая сильные, плавные движения. Её бёдра были узкими, но сильными, и когда она меняла позу, видела, как мышцы напрягались и расслаблялись под её тёмной, гладкой кожей.
Вода была тёплой, почти горячей, и она пахла минералами и травами. Чувствовала, как она омывала моё тело, как она проникала в каждую пору моей кожи, делая меня мягкой и расслабленной. Смотрела на них, на этих женщин, которые сидели в бассейне, и чувствовала, как внутри меня разливалось странное, почти пьянящее чувство — единства, принятия, свободы.
Чувствовала, как вода скользила по моей груди, по моим бёдрам, и видела, как Ливия смотрела на меня, как её глаза блестели в свете ламп, как её губы изгибались в лёгкой улыбке.
— Ты замечаешь, — сказала она, и её голос был мягким, почти шёпотом, — как мы все разные.
— Да, — ответила я, чувствуя, как мои слова звучали хрипло, почти как стон. — Замечаю.
— Это красиво, — сказала она. — Мы все такие разные, и мы все такие прекрасные. И мы все можем дать друг другу то, что нужно.
Смотрела на них, на их тела, на их лица, и чувствовала, как внутри меня разливалось тёплое, почти невыносимое желание прикоснуться к ним, почувствовать их кожу под своими пальцами, почувствовать их дыхание на своей коже.
Сервилия подняла руку, и в её пальцах блеснул маленький серебряный колокольчик. Она звякнула им — тихо, но звонко, и звук отразился от мраморных стен и затих среди клубов пара над бассейном. Почувствовала, как моё тело напряглось в ожидании, как моё сердце начало биться быстрее, как внутри меня разлилось предвкушение, смешанное с любопытством.
Из тени колонн, бесшумно, как призраки, появились двое. Шли босиком по мраморному полу, и их шаги были такими лёгкими, что слышала только тихое дыхание и лёгкий плеск воды в бассейне. Они остановились на краю бассейна. Подняла на них глаза, чувствуя, как воздух застревает у меня в груди.
Они были удивительно похожи друг на друга. Одинакового роста — чуть выше меня, стройные, крепко сложенные. Одинаковые лица — тонкие, с мягкими чертами и внимательными взглядами. Одинаковые коротко стриженные светлые волосы, золотистые в свете ламп. Одинаковые глаза — зелёные, как море в солнечный день, с длинными ресницами, которые отбрасывали тени на их
Минет как средство оплаты часть2