узкими бёдрами, но плечи были широкими, и я видела, как при движении под бледной кожей перекатывались мышцы. На его груди почти не было волос — только лёгкая, едва заметная дорожка, которая спускалась к животу. Его член был толстым, с тёмной, налитой головкой, которая пульсировала в такт его сердцу. Он лежал на боку, опираясь на локоть. Поза казалась ленивой, но даже в этой небрежности угадывалась привычная власть римского патриция.
Третий был мне мало знаком. Я замечала его прежде, но мы ни разу не разговаривали. Его звали Гай Клавдий, и он был другом Публия Корнелия, сыном сенатора Клавдия. Ему было двадцать шесть лет, и он был самым высоким из них — выше Публия, выше Марка. Его тёмные, почти чёрные волосы падали на лицо, и я видела, как они слегка прилипли к его вискам от пота. Его лицо было более жёстким, чем у остальных, — резкие скулы, тонкие губы, волевой подбородок, покрытый лёгкой щетиной. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и в них светилось то же дикое, звериное возбуждение, которое я заметила у галла в первую ночь. Его тело было мускулистым, по-спортивному сухим, с широкой грудью, покрытой тёмными волосами, и узкой талией. Его ноги были длинными и сильными, и я видела, как мышцы напрягались на его бёдрах, когда он двигался. Его член был длинным, с бледной, почти белой головкой, которая блестела от слюны рабыни, и я видела, как он пульсировал, когда девушка брала его глубже.
У каждого из них было по две рабыни — всего шесть девушек, и каждая была прекрасна. Я разглядывала их с жадным любопытством. Они были молодыми, стройными, их кожа блестела в свете масляных ламп, и они двигались с той же покорной, но уверенной грацией, которая была у рабов в доме Сервилии.
Две рабыни Публия Корнелия расположились по обе стороны от него. Одна из них была высокой, с кожей цвета тёплого мёда и длинными тёмными волосами, которые падали на её плечи, касаясь его бёдер. Её тело было гибким, как у танцовщицы, с тонкой талией и округлыми бёдрами, и я видела, как она сосала его член, её голова двигалась в медленном, ритмичном движении. Её язык обводил головку, её губы сжимались вокруг ствола, и я видела, как она брала его глубже, заставляя его стонать. Вторая была невысокой и пышной, с бледной кожей, высокой грудью и мягким животом. Светлые волосы были собраны в узел. Она сидела на его бёдрах, касаясь пальцами его груди, его сосков, его живота, пока первая сосала его член. Её глаза были голубыми, почти прозрачными, и она смотрела на него с обожанием, которое делало её ещё более прекрасной.
У Марка Антония Сервия тоже было две рабыни. Одна из них была рыжей, с огненными волосами, которые падали на её плечи, и зелёными глазами, которые блестели в свете ламп. Её тело было стройным, с длинными ногами и тонкой талией, и я видела, как она сосала его член с уверенной сноровкой. Её язык работал вдоль его ствола, её пальцы сжимали его яички, и я видела, как он вздрагивал от её прикосновения. Вторая рабыня была смуглой, с кожей цвета полированного дерева и тёмными, почти чёрными волосами. Её тело было более мускулистым, с сильными руками и ногами, и она стояла на коленях рядом с ним, касаясь пальцами его груди, его сосков, его живота, пока первая сосала его член. Её глаза были карими, почти чёрными, и смотрела она на хозяина неотрывно.
Терем-Теремок голубой домок