соприкоснувшись спинами и обратив лица наружу. Они дышали тяжело, груди вздымались, кожа блестела от масла и пота. Капли стекали по спинам и бёдрам, собираясь на шёлке подушек. Глаза полузакрыты, губы приоткрыты, дыхание прерывистое. Они ждали.
Мужчины встали вокруг. Взяли члены в руки, пальцы сжимались вокруг стволов. Начали двигаться — медленно, ритмично, с тем же нарастающим напряжением. Лица искажались от удовольствия, дыхание становилось прерывистым. Глаза прикованы к лицам рабынь, к открытым ртам, к языкам, слегка касавшимся губ.
Они кончали — сперма вырывалась, белая и густая, падая на лица рабынь, покрывая их щёки, губы, подбородки. Первым Публий — его сперма стекала по лицу смуглой рабыни. Вторым Марк — сперма падала на лицо рыжей, она улыбалась. Третьим Гай — сперма покрывала лицо блондинки.
Рабыни не спешили вытираться. Облизывали губы, пробуя вкус. Поворачивались друг к другу, начинали облизывать сперму с членов мужчин, вбирая каждую каплю. Языки скользили по стволам, собирая остатки. Они касались друг друга, делясь этим вкусом, лица становились влажными и блестящими от спермы, смешанной со слюной и потом.
Я смотрела на них. После всего увиденного меня охватило странное спокойствие. Ливия выдыхала рядом. При свете ламп её лицо казалось необычно мягким. Она не отрывала глаз от Марка.
— Ну что, — прошептала я, — каков твой жених?
Ливия не ответила сразу. Она всё ещё разглядывала Марка: его спокойное, уверенное лицо, расслабленную позу.
— Он хорош, — сказала она тихо, почти задумчиво. — Он очень хорош.
* * *
Мы бесшумно отступили от шторы. Корнелия жестом показала следовать за ней. Ноги всё ещё дрожали, сердце колотилось. Шли по тёмным коридорам. Шаги эхом отдавались от мраморных стен; Ливия всё ещё тяжело дышала, а Клавдия и Сервилия обменивались многозначительными взглядами.
Вошли в покои Корнелии — просторную комнату с фресками на стенах и широкими ложами, покрытыми шёлком и мехами. В лампадах тихо трепетало пламя. Я опустилась на подушки, всё тело гудело от увиденного, пальцы слегка дрожали, когда я брала чашу с вином.
Пили молча. Вино разливалось по венам, согревало, успокаивало бурю внутри. Ливия сидела рядом, погружённая в свои мысли.
— Это было невероятно, — произнесла Клавдия, и в охрипшем голосе слышалось восхищение.
— Прекрасно, — добавила Сервилия, облизывая губы.
Корнелия усмехнулась. В её глазах мелькнул знакомый хищный блеск.
— Это было только начало, — произнесла она мягко, но твёрдо. — Я приготовила для вас сюрприз. Не количеством, а качеством.
Я насторожилась. Корнелия хлопнула в ладоши, и из-за колонн вышел огромный темнокожий мужчина. У меня перехватило дыхание.
Он был колоссальным, почти двухметрового роста. В дверном проёме его голова едва не коснулась притолоки. Я никогда в жизни не видела такого мужчину. Плечи казались такими широкими, что могли бы задеть стены прохода, и при каждом его движении мышцы заметно перекатывались под кожей. Его руки были толстыми, как стволы молодых деревьев, с выступающими венами, которые вздувались на его предплечьях, и пальцы — длинными и сильными, с твёрдыми суставами.
Его кожа была тёмной, как полированное дерево, и она блестела в свете масляных ламп от масла, которым он был покрыт. Его грудь была мощной, и на ней не было ни единого волоска — только гладкая, блестящая кожа, которая натягивалась на его мышцах при каждом движении. Грудь мерно поднималась при каждом вдохе. Его живот был плоским, но на нём проступали чёткие контуры мышц, и я видела, как они двигались под его кожей, когда он делал шаг вперёд.
Его лицо было широким, с резкими чертами — высокие скулы, прямой нос, полные губы, которые были слегка приоткрыты, обнажая белые зубы. Глаза тёмные, почти чёрные, и
Орально-сексуальная трагедия