блондинкой, с волосами цвета спелой пшеницы и голубыми глазами, которые смотрели на него с обожанием. Её тело было тонким, почти хрупким, с маленькой грудью и узкими бёдрами, но я видела, как она сосала его член с той же страстью, которая была в ней всё это время. Её губы сжимались вокруг его головки, её язык обводил её по кругу, и я слышала, как она стонала, когда он двигался внутри её рта. Вторая была темноволосой, с карими глазами и телом, которое было более полным, с округлыми бёдрами и высокой грудью. Она сидела на его бёдрах, касаясь пальцами его живота, его груди, его губ, и я видела, как она проводила пальцами по его члену, когда первая рабыня сосала его, заставляя его стонать от нетерпения.
Не могла отвести взгляда. Ливия коснулась моего плеча и наклонилась к уху. Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом:
— Смотри, — шепнула она с непривычным напряжением, словно и сама не знала, чего ждать. — Он будет моим мужем через месяц.
Я смотрела на Марка Антония Сервия, на его красивое лицо, на его длинные ноги, на его член, который пульсировал во рту рыжей рабыни. Любопытство смешивалось с лёгкой тревогой. Он был прекрасен, но в его ленивой, надменной позе было что-то, что заставляло меня сомневаться. Он был хозяином положения, и я чувствовала, как его власть распространялась не только на рабынь, но и на всех, кто находился в этом зале. Посмотрела на Ливию. В свете ламп её лицо казалось мягким, почти уязвимым, и я невольно почувствовала к ней сочувствие. Она была моей сестрой, и она выходила замуж за этого человека. И она хотела увидеть, каков он в сексе.
Всё вокруг исчезло — зал, шёпот подруг за спиной, даже дыхание Ливии рядом со мной. Остался только этот хоровод плоти, словно ожившая фреска, написанная светом ламп и тенями на шёлке. Пальцы впивались в край шторы, дыхание стало поверхностным, и я не могла оторвать взгляда от того, что происходило на ложах, где золотистый свет ламп скользил по обнажённым телам.
Первым остановился Публий Корнелий. Он поднялся на локте, тёмные волосы упали на лицо, он откинул их назад, открывая высокий лоб, блестящий от пота. Оттолкнул голову высокой, смуглой рабыни, которая ласкала его. Член выскользнул из её рта, она издала тихий, разочарованный стон. Он взял её за подбородок, заставляя поднять лицо — карие глаза, глубокие, с тёплым янтарным отливом, смотрели с той же страстью. Он что-то сказал ей, и я не расслышала слов, но увидела, как она поворачивается и встаёт на четвереньки, как её тело выгибается. На коже поблёскивало масло, которое она нанесла раньше.
Публий обмакнул пальцы в чашу с маслом, стоявшую рядом с ложем. Масло было золотистым, густым, и оно стекало по его пальцам, когда он обмазывал свой член — медленно, с явным наслаждением, его рука двигалась по его стволу, делая его влажным и скользким. Его член был длинным, прямым, с розоватой головкой, которая уже начала набухать, становясь более тёмной, более напряжённой. Он встал на колени за смуглой рабыней, его член коснулся её ануса. Она вздрогнула. Он начал входить — медленно, с явным напряжением, заполняя её до основания. Она вцепилась в край ложа, сминая пальцами шёлк, она стонала — низко, протяжно, — когда он начал двигаться внутри неё, его бёдра сталкивались с её, создавая глухой, влажный звук, который смешивался с журчанием фонтана в центре зала.
Светловолосая рабыня Публия ждала рядом с ложем. Невысокая, пышная, с бледной кожей и высокой грудью, она поправила выбившуюся из
Знакомство на пляже