с оттенком масла. Он заполнил меня медленно. Я сосала, чувствуя его пульсацию. Пальцы касались моих волос, он задерживал дыхание. Я ускорилась, чувствуя, как он становится твёрже, горячее, дыхание прерывистым, но я не торопилась — я хотела растянуть мгновение.
Следующей была Ливия. Она смотрела с той же смесью страха и желания, открыла рот, приняла его, руки сжимали его бёдра. После неё Амон подошёл к Сервилии. Её хрупкое тело содрогалось, она стонала, когда он входил в неё.
Меня не покидало чувство изумления. Мы были связаны этим моментом, этим мужчиной, служившим нам всем. Амон стоял перед нами — тёмное мощное тело, плечи, заполнявшие пространство, спокойная сила. Он принадлежал этому дому, его тайнам и его властным хозяйкам.
— Девушки, — тихо, но твёрдо сказала Корнелия, привлекая наше внимание. — Насчёт анала — сами решайте. Я к его размеру привыкла, мне нравится, это доставляет мне только удовольствие. Так что каждая решает сама.
Она замолчала, внимательно оглядела нас.
— Я предлагаю встать на колени, прогнуть спины и опереться на локти, — продолжила Корнелия уже мягче. — Он пройдёт вдоль нас по очереди — слева направо — и доведёт каждую до пика. Я пойду первой, за мной — Ливия, потом Валерия, Сервилия и Клавдия.
Мы поднялись с лож, встали на колени, выгнули тела, оперлись на локти. Прохладный воздух касался кожи; пахло вином, маслом и розами. Мы слышали дыхание друг друга.
В тишине слышалось, как Амон растирает масло ладонями. Он подошёл к Корнелии. Его руки легли на её бёдра — тёплые, сильные, уверенные. Я не видела происходящего, только слышала дыхание Корнелии. Её тело выгибалось, она стонала. Крик вырвался из неё — резкий, звонкий, отразился от стен, проник в меня, заставляя тело сжаться.
Потом он подошёл к Ливии. Положил руки ей на бёдра, притянул ближе. Она выдохнула, когда он вошёл — медленно, глубоко, наполняя до краёв. Её тело выгнулось, стоны нарастали.
Потом он подошёл ко мне. Его руки легли на мои бёдра; пальцы крепко сжали кожу. Его дыхание касалось спины. Член коснулся входа — и вошёл медленно, глубоко. Я чувствовала, как он заполняет меня, как его ствол скользит по стенкам. Он двигался — медленно, ритмично. Волна поднималась, тело дрожало. Он ускорялся, ритм становился быстрее, глубже. Я кончила — громко, открыто, тело выгнулось, и он продолжал двигаться внутри, растягивая удовольствие.
Амон перешёл к Сервилии. Его тёмные руки легли на её узкие бёдра; на фоне её бледной кожи этот контраст казался почти неправдоподобным. Она была хрупкой рядом с ним. Он вошёл медленно — она прикусила губу, сдерживая крик, но он вырвался. Пальцы впились в шёлк, дыхание сбилось. Она кончила быстро, но сильно, тело содрогнулось.
Амон перешёл к Клавдии. Её пышное тело встретило его иначе — она подалась назад, принимая сразу, выдохнула, когда он вошёл глубоко. Рыжие волосы разметались по спине, касаясь его тёмной груди. Она двигалась навстречу, стоны нарастали, заполняя комнату. Она кончила — громко, открыто, содрогаясь всем телом.
Он вышел из неё. Комнату накрыла тишина. Слышалось лишь наше тяжёлое дыхание.
— А теперь ещё один приз, — торжественно произнесла Корнелия. Она подняла пустую серебряную чашу. — Сперма Амона имеет лечебное, омолаживающее свойство. Это проверено женщинами нашего дома — моей матерью, моими тётушками, мной самой. Вы видели, как выглядит моя мать в свои сорок восемь. Никто не даёт ей больше тридцати. Я убеждена, что это благодаря его сперме. Она будто питает кожу, разглаживает морщины, возвращает молодость.
Слушала Корнелию с недоверчивым, почти благоговейным любопытством. Амон стоял перед нами, его член всё ещё напряжён.
Горячие горянки. Часть 1.