и поднесла чашу к его члену. Кивнула ему. Он взял свой член в руку, пальцы сжались вокруг ствола. Начал двигаться — медленно, ритмично. Его дыхание становилось глубже, тело напрягалось. Он кончил — сперма вырвалась, белая и густая, падая в чашу, наполняя её примерно на четверть.
Корнелия подняла чашу. Зачерпнула сперму рукой, поднесла к лицу, начала обмазывать кожу — как крем. Проводила пальцами по щекам, по лбу, по подбородку, втирая в кожу. Лицо стало влажным и блестящим.
— Попробуйте, — предложила она почти шёпотом. — Вы почувствуете, как это работает.
Я протянула руку. Её пальцы коснулись моей ладони, передавая часть спермы — тёплой, густой. Я зачерпнула пальцами, поднесла к лицу, начала втирать в кожу. Сперма касалась щёк, лба, подбородка, стекала по коже. Мне казалось, будто кожа оживает и молодеет прямо на глазах.
Ливия зачерпнула сперму, начала с мочек ушей, массируя круговыми движениями. Провела пальцами по линиям челюсти, по скулам, к вискам. Закрыла глаза и улыбнулась. Клавдия растёрла сперму в ладонях и медленными, ритмичными движениями начала наносить её на лицо. Сервилия нанесла на щёки, подбородок и длинную шею.
Мы стояли в кругу, обнажённые, лица влажные и блестящие. По щекам и шее стекали влажные дорожки. Я ощущала странное единство с этими женщинами, словно нас связала общая тайна. Мы улыбались — устало, свободно, без стеснения. Мы были голые, мокрые, покрытые спермой. И в этом не было ни стыда, ни фальши.
Глава 5. Игрушка для двоих
— Почему у всех подруг есть личные рабы для утех, а у нас нет? — спросила я у Ливии, когда мы сидели в моей комнате. Было любопытно. И, чего скрывать, немного завидно. Вспоминала Клавдию, которая всегда была в окружении своих рабов, Сервилию, которая могла позвать любого из них в любой момент, Корнелию, которая делила Амона с матерью и тётушками. И всё сильнее хотелось понять, почему мы с сестрой должны довольствоваться меньшим.
Ливия откинулась на подушки и искоса посмотрела на меня. Она улыбнулась — той самой улыбкой, которая была у неё, когда она вспоминала наш вечер с близнецами.
— Это просто, сестрёнка, — сказала она, и её голос звучал мягко, почти задумчиво. — Мы живём с отцом. Ты знаешь, как он блюдёт нравы своих дочерей. Он следит за каждым нашим шагом, за каждым взглядом. Он не позволит нам иметь личных рабов для утех, потому что это было бы прямым нарушением его правил.
Слушала и понимала: отец был суровым и требовательным. Он никогда не позволил бы нам иметь рабов для личного пользования.
— А у подруг? — спросила я почти шёпотом.
Ливия вздохнула, и я видела, как её лицо стало мягче, почти уязвимым.
— У них всё иначе, — сказала она. — У Клавдии отца нет — он погиб, когда она была ещё девочкой. Теперь домом распоряжается она сама и может делать всё, что хочет. У Сервилии отец далеко — он правит Сицилией, и он редко бывает в Риме. Ей проще, она сама решает, что ей нужно. А у Корнелии отец на войне — он возглавляет легионы в Испании, и его нет уже несколько лет. Она стала хозяйкой своего дворца, и никто не указывает ей, что делать.
Теперь всё становилось понятнее. Подругам повезло больше: их отцы были далеко или их вовсе не было. Мы же — мы были под присмотром, под защитой, под контролем.
— А мы? — спросила я, и мой голос звучал с лёгкой горечью.
Ливия улыбнулась, явно предугадав мой следующий вопрос.
— У меня есть одна идея, — сказала Ливия и загадочно прищурилась. Она придвинулась
Эротическое приключение.