ближе, и её голос стал тише, до шёпота, словно опасалась, что у стен есть уши. — Я договорилась с дядей.
Замерла, чувствуя, как внутри меня разливалось любопытство. Дядя — брат отца, человек, которого я видела всего несколько раз в жизни. Суровый, молчаливый, с изрезанным морщинами лицом и руками, покрытыми шрамами. Знала, что у него была школа гладиаторов на окраине Рима, но никогда не была там.
— С дядей? — переспросила я, не скрывая удивления. — О чём ты договорилась?
Улыбка Ливии стала шире. Ей нравилось держать меня в неведении.
— Он сейчас живёт в другом доме, в центре Рима, — сказала она. — В своей школе на окраине он появляется редко. Там есть управляющий, рабы, гладиаторы, но нет никого из семьи. И я предложила ему, что мы некоторое время поживём там и последим за порядком.
Смотрела на неё, и внутри разливалось странное тепло, смешанное с предвкушением. Школа гладиаторов. Без отцовского присмотра. Из семьи там будем только мы с Ливией.
— Он согласился? — спросила я, не скрывая нетерпения.
— Согласился, — кивнула Ливия. — Ему нужен кто-нибудь из семьи, кто присмотрит за хозяйством, пока он занят своими делами в городе. А нам нужна свобода. Это идеальное решение.
Предвкушение смешалось с лёгким страхом. Школа гладиаторов — это было нечто новое, нечто опасное, нечто, что могло изменить всё.
— А отец? — спросила я, и мой голос звучал с лёгкой тревогой. — Он согласится?
Ливия только усмехнулась.
— Отец думает, что мы будем под присмотром дяди, — сказала она, и в её голосе послышалась хитрая нотка. — Он не знает, что дядя живёт в другом месте. Для него мы просто помогаем родственнику. Это звучит благопристойно.
Смотрела на неё с восхищением. Ливия была умной. Она всегда находила выход из любой ситуации.
— Когда мы едем? — нетерпеливо спросила я.
Ливия расплылась в довольной улыбке.
— Завтра, — сказала она. — Собирай вещи, сестрёнка. Мы едем в школу гладиаторов.
⁂
Карета остановилась. Выглянула в окно. Школа дяди — «Ludus Cornelianus» — возвышалась передо мной, словно крепость. Казалось, даже за воротами чувствовался запах железа и пота. Высокие стены из грубого тёсаного камня поднимались вверх, укреплённые башнями по углам, с узкими бойницами, которые смотрели на дорогу пустыми глазницами. Чувствовала, как этот камень хранил тепло, как он был пропитан историями, которые не могла даже представить.
Мы вышли из кареты, и я вдохнула воздух. Он был другим — не таким, как в центре Рима, где пахло цветами, вином и дорогими духами. Здесь пахло землёй, потом, старым деревом и железом. Так пахло место, где мужчины жили, тренировались и готовились к боям, из которых не все возвращались. Вдохнула полной грудью: непривычный воздух казался грубым, но настоящим. Внутри разлилось странное тепло — смесь страха и возбуждения, которая заставляла моё сердце биться быстрее.
Главные ворота были распахнуты, и за ними открывался огромный внутренний двор, залитый утренним солнцем. Над воротами была выбита надпись на латыни: «LUDUS CORNELIANUS», а под ней — волк, терзающий поверженного врага. Знак, выбранный дядей для его школы. Смотрела на эту надпись и вспоминала, чьё имя ношу. Ливия подошла ко мне и взяла за руку.
У ворот стоял мужчина. Увидела его сразу — он был невысоким, но крепким, с седой, коротко стриженной головой и лицом, изрезанным морщинами. Его кожа была обветренной, загорелой, с мелкими белыми шрамами на скулах и на шее. Когда он подошёл к нам, заметила его руки — большие, жилистые, с выступающими венами и шрамами на костяшках, как у человека, который много лет держал в руках оружие. Он
Как я добиралась к подруге