с оливками, и брала их пальцами, чувствуя, как сок стекал по моей руке, как сладость смешивалась с горчинкой вина.
Смотрела на гладиаторов. Шестеро мужчин стояли в ряд, их тела блестели от масла. Свет падал на их мышцы, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию, каждый шрам, который белел на их коже, как следы их жизни. Смотрела на их члены, которые уже начали подниматься, как они пульсировали в такт их дыханию, и чувствовала, как внутри меня разливался жар, смешанный с предвкушением. Переводила взгляд с одного на другого, и чувствовала, как каждый из них был хорош по-своему: один силой, другой ловкостью, третий красотой.
Ливия лежала рядом со мной, расслабленная лишь на вид. Пальцы сжимали край ложа, дыхание становилось глубже, когда она смотрела на них. Она отпила вино из чаши, и видела, как она улыбалась, как её глаза блестели в свете масляных ламп, как она наслаждалась этим моментом.
— А теперь, — сказала она, и её улыбка стала шире, — добавим остроты.
Она хлопнула в ладоши, и из тени колонн вышли наши четыре рабыни — Ирида, Лета, Дорида и Флора. Видела, как они двигались, как их тела блестели в свете масляных ламп, как на их лицах читалась привычная покорность. Они остановились перед нами, и заметила, как изменилось их дыхание при виде гладиаторов.
— Разденьтесь, — тихо произнесла Ливия, не оставляя места для возражений.
Они подчинились мгновенно. Видела, как их туники падают к их ногам, как они остаются обнажёнными, как их кожа блестела в свете масляных ламп. Ирида была высокой, с оливковой кожей и тёмными волосами, падавшими на плечи. Лета была миниатюрной, с пепельными волосами и голубыми глазами, с телом, которое было тонким и гибким, как ива. Дорида была смуглой, с зелёными глазами и тёмными волосами, с телом, которое было мускулистым и стройным. Флора была рыжей, с веснушками и зелёными глазами, более округлой, чем подруги.
— Я хочу видеть, как вы возбуждаете мужчин и ублажаете их, — сказала Ливия, и её голос звучал мягко, но слышала в нём сталь. — Покажите нам всё, на что вы способны: ваши руки, ваши губы, ваши языки — всё должно работать на них. Мы будем смотреть на каждое ваше движение, на каждый стон, на каждую дрожь. Мы хотим видеть, как они теряют голову от ваших прикосновений. Постарайтесь нас не разочаровать.
Смотрела, как рабыни подходят к гладиаторам, как их руки касаются их тел, как они опускаются на колени перед ними. Их было четверо — Ирида, Лета, Дорида и Флора, — а гладиаторов было шестеро. Чувствовала, как этот дисбаланс добавлял остроты, как он заставлял рабынь работать быстрее, старательнее, чтобы угодить всем мужчинам, пока те ждали своей очереди. Это была игра, в которой они должны были успеть, не оставить никого без внимания. Их губы, их языки, их руки работали в едином ритме, и слышала, как влажные звуки их ртов смешивались с тяжёлым дыханием мужчин, с их тихими стонами, с шипением масляных ламп, которые отбрасывали золотистые блики на их тела.
Ирида опустилась на колени перед нумидийцем — его тёмная кожа блестела в свете масляных ламп, и видела, как его член пульсировал, когда она брала его в рот. Её голова двигалась в ритме, который она сама задавала, и слышала, как он стонал, когда она брала его глубже, когда её язык скользил по его стволу, обводя головку круговыми движениями. Она работала быстро, но не теряя мастерства — её пальцы сжимали его бёдра, притягивая его ближе, и видела, как он почти терял контроль. Его руки легли
Я буду ждать. (Продолжение). Часть 1.