смеялась рядом со мной, как разделяла со мной это мгновение. И знала, что эта ночь только начиналась. Знала, что скоро настанет мой черёд, и была готова. Хотела почувствовать их члены на своём языке, хотела попробовать их на вкус, хотела научиться делать это так же умело, как они. Хотелось присоединиться к ним, стать частью этого танца, этой игры, этой ночи, которая принадлежала нам.
Смотрела на них, и чувствовала, как внутри меня разливался жар, смешанный с желанием, как моё тело требовало прикосновения, как я хотела встать и подойти к ним, встать на колени рядом с ними и взять в рот одного из этих мужчин, почувствовать его пульсацию, его вкус, его тепло.
Ливия подняла руку. Все замерли. По лицу скользнула улыбка.
— А теперь, — мягко, но властно произнесла она, — покажите нам, как вы умеете любить.
Смотрела, как рабыни встают на четвереньки, как они подставляют свои тела гладиаторам, как их тела выгибаются, подчиняясь мужской силе. Это было зрелище, от которого невозможно было оторваться — их движения, их стоны, их покорность и страсть, смешанные в едином танце.
Ирида встала на четвереньки перед нумидийцем — его тёмное, мощное тело нависло над ней, его руки сжали её бёдра, и видела, как он медленно входит в неё сзади. Его член скользил в её влажную плоть, и слышала, как она стонала, когда он заполнял её до краёв. Её пальцы впились в шёлк, спина выгнулась, и видела, как она принимала его, как её тело открывалось ему, как она отдавалась ему полностью. Его бёдра ритмично сталкивались с её, и слышала влажный, хлопающий звук, который смешивался с её стонами и его тяжёлым дыханием.
Лета легла на спину перед фракийцем — широкоплечим мужчиной с татуировками, покрывающими его руки и грудь. Её тело было открытым, уязвимым, и видела, как он нависает над ней, как его член касается её входа, как он медленно входит в неё сверху. Её тело выгибается, когда он начинает двигаться внутри неё, когда его ритм становится глубже, настойчивее. Её руки сжимали его плечи, и слышала, как она стонала, когда он входил в неё глубже, когда её тело принимало его, когда она отдавалась ему полностью.
Дорида села на грека сверху — её тело двигалось на нём, её бёдра поднимались и опускались в ритме, который она сама задавала. Её грудь колыхалась при каждом движении, и видела, как она ускорялась, как она приближалась к пику, как её пальцы сжимали его грудь, как она стонала, когда он входил в неё глубже. Она была прекрасна в этот момент — сильная, властная, живая, и чувствовала, как её удовольствие передавалось мне, как оно становилось частью меня.
Флора встала на четвереньки перед галлом — рыжеволосым, с широкими плечами и покрытым шрамами телом. Видела, как он входит в неё сзади, как его член скользит в её влажную плоть, как она стонет, когда он заполняет её до краёв. Её руки сжимали край ложа, и видела, как она выгибалась навстречу ему, как она принимала его, как она отдавалась ему полностью. Его бёдра сталкивались с её, и слышала, как влажный звук их соединения смешивался с её стонами, с его дыханием, с тихим шипением масляных ламп.
Ливия приказала им поменяться партнёрами, и я видела, как они переходят от одного гладиатора к другому. Ирида ложилась на спину, и грек входил в неё сверху, её тело выгибалось, когда он ускорялся, когда его ритм становился более настойчивым. Лета садилась на галла сверху, её тело двигалось на нём, её пальцы сжимали его грудь, и слышала,
Сестра-лентяйка. Часть 1