уже знала, что победит. Знала по тому, как пальцы сами тянулись к клитору, пока я смотрела на них. Знала по тому, как открыла рот, когда Женя подошёл. Знала по тому, как глотала, не задумываясь, жадно, теряя остатки стыда с каждой каплей.
Страх проигрывал. Исчезал. Таял, как дым от косяка.
Оставалось только желание. Голод. Жажда ещё.
И где-то далеко, в самой глубине, мелькнула мысль о Саше. Но она утонула в тепле, разлившемся по телу, в этом новом, диком, пьянящем чувстве свободы.
— Пошли в душ, — Лена потянула меня за руку: — Пусть парни пока придут в себя.
Мы вдвоём зашли в ванную. Душевая кабинка оказалась тесноватой для двоих. Горячая вода шумела, зеркало над раковиной быстро запотело, а по полу возле кабинки расползались капли. Лена встала под струи, откинула мокрые волосы назад и довольно потянулась.
Я встала рядом, чувствуя, как вода смывает пот, запах секса, следы его спермы с груди. Горячие струи стекали по груди, по животу, между ног, и там всё ещё пульсировало, ныло, напоминало о том, что было.
Лена взяла гель, намылила руки до густой белой пены и вдруг развернулась ко мне.
— Дай помогу, — улыбнулась она и провела руками по моим плечам, по груди, по животу.
Я замерла сначала, но быстро расслабилась. Её руки скользили по коже — не пошло, а по-дружески, по-сестрински, но от этого всё равно бежали мурашки по всему телу. Она намыливала мне спину, грудь, живот, спускалась ниже, но как-то по-свойски, без намёка, просто помогая смыть с меня эту ночь.
— Ну как ты? — спросила она, массируя мне плечи. Её пальцы вдавливались в напряжённые мышцы, разминали, расслабляли: — Не жалеешь?
Я покачала головой, глядя, как вода стекает по моим ногам, унося с собой белую пену:
— Не знаю. Всё как-то... странно. Но хорошо. Даже очень. Как будто я раньше в аквариуме плавала, а теперь в море выплыла.
— Правда классно? — она заглянула мне в глаза, улыбаясь той самой своей хитрой улыбкой, от которой у меня всегда внутри всё переворачивалось: — А главное, всё только начинается.
— В смысле "только начинается"?
— Э, дорогая, — она подмигнула: — это мы так, размялись. Сейчас парни отойдут, покурят, ещё выпьют — и пойдёт жара. Вот тогда ты реально въедешь, что такое кайф. Это не стометровка, а марафон. Так что рано подводить итоги, всё самое интересное ещё впереди.
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри снова загорается. Там, внизу, опять запульсировало — хотя вроде только что кончила, первый раз в жизни по-настоящему, и думала — всё, хватит. А нет. Снова хочется. Как будто только разбудили.
— Лен, — спросила я тихо, глядя, как вода стекает по её груди, как капли сбегают по животу, теряются внизу: — А тебе не... ну, стрёмно? Что я с Женей... ты же видела всё. Прямо всё.
Она фыркнула и брызнула водой мне в лицо — я зажмурилась, засмеялась.
— Насть, ты чего? Я же сама вас свела. Если б мне было стрёмно, я б тебе оттуда не подмигивала. — Она кивнула на дверь, за которой остались парни: — Мы с Женем уже давно друг друга знаем. И не только друг друга.
Я подняла бровь, не понимая, о чём она.
— Ну, — она пожала плечами, вода стекала по её плечам, по груди, сбегала вниз по животу: — с Пашей у нас тоже... Втроём. И не раз, если честно. — Она улыбнулась, глядя на моё лицо — там, наверное, было написано всё.
Я смотрела на неё и переваривала. Лена и Паша? Втроём? Она
Воспитание Анны