припухли. Я позволил себя увести. Она сама стянула платье, осталась в белье, потом сбросила и его. Легла на спину и потянулась ко мне.
Я лёг на неё. Вошёл сразу, она была мокрая. Начал двигаться. Катя обхватила меня за шею и тихо стонала в ухо, уже не сдерживаясь, будто праздник что-то в ней развязал. А я трахал её и видел другое. Другой рот. Другие губы, которые час назад обхватывали мой член. Другие глаза, которые смотрели снизу вверх, пока я кончал.
Я кончил быстро. Слишком быстро. Катя ещё не успела толком разойтись. Она продолжала двигаться подо мной несколько секунд после того, как я закончил, потом затихла и просто гладила меня по спине.
— Ты чего так быстро?.. — пробормотала она.
— Устал, — соврал я. — Много выпил.
Она засопела и почти сразу отключилась, уткнувшись мне в плечо. Я смотрел на неё, на её спокойное лицо, и от этого было ещё хуже.
А потом я лежал и смотрел в потолок.
За стенкой тихо скрипнула кровать. Потом ещё раз, будто кто-то перевернулся. Я слушал эти звуки и впервые по-настоящему, до дрожи в яйцах, хотел Марину Алексеевну. Не просто вспоминать, как она сосала. Войти в неё. Развести эти тяжёлые бёдра и выебать до конца.
И одновременно меня уже начинал жрать другой страх. Если Катя узнает. Если скандал. Меня просто вышвырнут за дверь. И тогда я потеряю обеих: и жену, и эту женщину за стенкой, которая только что стояла передо мной на коленях.
Я лежал и слушал, как за стеной она снова повернулась. Сна не было совсем.
...
Катя спала, уткнувшись мне в плечо, и дышала ровно и глубоко. Во рту пересохло: после водки и всего остального хотелось пить сильнее, чем спать. Я осторожно вытянул руку, подсунул ей под голову подушку и встал. Пол под ногами скрипнул, и я замер. Катя даже не шевельнулась.
В коридоре было темно. На кухне я налил воды прямо из-под крана и выпил залпом, до ломоты в зубах. Холодная вода слегка отрезвила. Я постоял ещё секунду, упёршись лбом в прохладное стекло окна, потом пошёл обратно.
И остановился.
Под дверью туалета горела тонкая полоска света. Через секунду щёлкнул замок, и дверь открылась. В жёлтом прямоугольнике стояла Марина Алексеевна, в лёгком халатике. Свет бил ей в спину и очерчивал всё, что днём пряталось под платьем: тяжёлую грудь, мягкий живот, бёдра. Она смотрела на меня и молчала.
Член сразу приятно и тяжело налился.
Я сглотнул и хрипло спросил:
— Вы чего не спите?
— Писать хотела, — спокойно ответила она.
— А я думал, меня... — "пошутил" я.
Она ухмыльнулась и подошла вплотную. Ладонь легла мне на пах поверх трусов, без суеты, как будто проверяла, на месте ли. Я стоял в одних трусах посреди коридора, а в комнате в двух метрах от нас спала моя жена. Марина Алексеевна почувствовала, какой я твёрдый, и довольно хмыкнула. Холодные пальцы скользнули под резинку. Один палец прошёл по яйцам, приподнял их, а ладонь обхватила ствол и медленно потянула вверх. В глазах у меня пошли тёмные круги.
«Ёб твою мать, Дима. Ты вообще нормальный? Жена за стенкой. Хотя бы руку её убери, блядь».
Она сделала шаг назад, не убирая руки из моих трусов, и потянула меня за собой в сторону своей спальни. Я подчинился, как бычок на привязи. Когда мы переступили порог, она придвинулась совсем близко: губы в сантиметре от моих. Я ждал поцелуя, но она не поцеловала, а резко захлопнула дверь за моей спиной.
Не отводя глаз, она подошла к кровати, легла на неё и развела ноги. Полы халата разошлись.
Год в сказке