Под ним не было ничего. Передо мной открылась голая зрелая пизда с толстыми губами, уже чуть блестящая. Она пальцами развела эти губы в стороны и взглядом приказала опуститься.
Я сел на пол, будто под гипнозом, и прильнул к ней ртом.
Она была тёплая и влажная, и пахла чем-то тяжёлым и солоноватым, от чего у меня закружилась голова. Я повёл языком снизу вверх, медленно, раздвигая губы. Потом нашёл клитор и начал кружить вокруг него. Марина Алексеевна тихо выдохнула и положила ладонь мне на затылок. Не давила, просто держала. Я лизал её жадно, грязно, собирая языком всё, что текло. Она постепенно начала двигаться навстречу, прижимаясь теснее к моему рту. Дыхание у неё сбилось. Я вобрал клитор губами и заработал языком быстрее. Она коротко всхлипнула, бёдра дрогнули, и она кончила. Сильно, с глухим стоном сквозь зубы, сжав мою голову бёдрами.
«Вот так, значит. Полгода под этой стенкой лежала и слушала. Теперь слушай себя».
Я не остановился. Продолжал лизать, уже мягче, собирая её влагу. Через минуту она снова начала поднимать таз. Второй оргазм пришёл быстрее и жёстче. Она уже почти тихо ругалась сквозь стон, и пальцы впились мне в волосы.
Когда она отпустила голову, я поднялся. Член стоял колом, до боли. Я хотел войти в неё и уже приставил головку между разведённых губ, но Марина Алексеевна властно остановила меня ладонью в грудь. Приподнялась на локтях, обхватила меня рукой за ягодицу и потянула ближе к своему лицу. Открыла рот.
Я понял. И вошёл ей между губ.
Она сосала уже по-другому: жадно, почти зло, будто хотела выпить из меня всё до конца. Глубоко, с влажными звуками, одной рукой сжимая основание, второй массируя яйца. Я держался за спинку кровати и смотрел, как её губы растягиваются вокруг моего члена. Долго я не продержался. Кончил ей в рот с таким сильным толчком, что на секунду потерял равновесие. Она приняла всё, сглотнула, провела языком по головке напоследок и отпустила.
Я стоял над ней, тяжело дыша. Она лежала разведённая, с блестящими губами и мокрой от моего языка пиздой, и смотрела на меня спокойно и сыто.
— Теперь иди, — тихо сказала. — У нас ещё будет время.
...
Прошло несколько дней.
Катя изменилась. Не резко, но заметно. В постели она перестала просто лежать, раздвинув ноги. Теперь она сама тянула мою руку туда, куда ей хотелось. Целовала глубже, иногда переворачивалась и садилась сверху: всё ещё немного неловко, но уже без прежнего стеснения. Стены никуда не делись, но она будто перестала их замечать.
В тот вечер она лежала на спине, а я целовал её грудь, спускаясь ниже. Когда я дошёл до живота, Катя вдруг положила ладонь мне на голову и тихо сказала:
— Попробуй языком. Вот здесь.
Я поднял глаза. Она смотрела серьёзно, чуть закусив губу. Впервые за всё время.
— Ты уверена?
— Ага. Хочу.
Я развёл её ноги и опустился между них. Катя была уже влажная. Я провёл языком снизу вверх, медленно, пробуя. Она сразу сильно вздрогнула всем телом, будто её ударило током. Бёдра дёрнулись, руки схватили простыню. Я даже отстранился на секунду от неожиданности.
Катя посмотрела на меня сверху вниз и вдруг улыбнулась. Кривовато, но уверенно.
— Ну как? — тихо спросила она. — У меня пися вкуснее, чем у тёщи?
Я замер. Кровь ударила в уши.
— Чего?..
— Чего так испугался? — она продолжала смотреть мне в глаза. — Я же всё по её лицу видела. Она в последнее время так светится... и на тебя поглядывает постоянно. Я её припёрла к стенке.
Я молчал. Сердце колотилось где-то в горле. «Пиздец, — пронеслось
Деревня, баня, студент и местные девчонки