как собака, услышавшая свою кличку от человека, которому не доверяет. Она отвела взгляд. Воздух пах дымом, мокрым камнем и чем-то цветущим; в нём не было ни лекарств, ни чужой жалости.
К вечеру она поняла, что хочет позвать Каэля. Не как хочет женщина - как проверяет гипотезу студентка: если тело помнит то, чего не помнит она, быстрее всего узнать, что именно, у человека, чьё имя оно произносит без спроса. И ещё одно, о чём не хотелось думать: после этой гладкой тишины внутри ей нужно было, чтобы кто-нибудь в этой комнате сказал вслух её имя - любое.
— Пригласите ко мне... - Голос сорвался на первой букве. Служанка в дверях, видимо, решила, что ей послышалось, и переспросила; королеве пришлось повторить громче: - Пригласите ко мне Каэля.
Имя пришло само, всплыло из памяти этого тела раньше, чем она спросила себя, откуда его знает: рефлекс руки, которая в темноте знает, куда тянуться, а не воспоминание.
Каэль появился через четверть часа. Он был выше слуг, но на голову ниже самой Изольды: стройный, тёмноволосый, с волосами, собранными в короткий хвост, с той спокойной грацией, какая бывает у людей, давно привыкших находиться рядом с властью, не будучи ею. Он опустился на одно колено.
— Ваше Величество призвали меня.
Изольда подошла ближе. Разглядывала его так, как разглядывают вещь, о которой много слышали и ни разу не держали в руках, - хотя тело, судя по тому, как спокойно легло дыхание от его запаха, держало его не раз. Запах был чистый, чуть пряный, с нотой кожи и нагретого дерева, и отозвался в ямке горла раньше, чем она решила, нравится ей это или нет.
Приказ уже поднимался - готовый, отлаженный чужой памятью, не её ртом. А из-под него рвануло другое, тонкое, до дрожи узнаваемое: «Я не умею приказывать. Мне страшно. Я всю жизнь дважды говорила „извините“, прежде чем попросить пересесть».
— Встань, - сказала она. - И разденься.
Он поднял глаза - в них мелькнуло удивление, но ни секунды промедления. Каэль снял одежду без суеты, как человек, которому нечего прятать, сложил её на кресло и выпрямился перед ней - подтянутый, вылепленный годами тренировок, о которых она не знала ничего. Он не прикрылся и не опустил глаз. Он ждал следующего такта, который, очевидно, знал лучше неё.
Следующего такта не было.
Приказ закончился, а за ним - пустота. Тело знало, что полагается дальше; она нет. Она стояла перед красивым, почти незнакомым мужчиной и вдруг поняла, что не представляет, чего хочет. Выяснить, можно ли здесь хоть что-нибудь решить самой, оказалось страшнее, чем отдавать приказы.
— Что вам угодно, госпожа? - спросил он негромко.
— Не знаю. - Слово вырвалось прежде, чем она успела его прикусить. Королева не должна была так говорить. Клэр иначе не умела.
Каэль моргнул - один раз, как человек, которому задали вопрос на чужом языке. Потом помолчал, взвешивая что-то, и сказал без тени насмешки:
— Тогда можно начать с малого.
— С чего?
— С того, что вы захотите сами.
Она думала, и это были самые длинные три секунды за весь день.
— Подойди.
Он сделал шаг и остановился, не доходя до неё. Что-то в этой неподвижности - в том, как он не позволял себе лишнего движения, пока она не решила, - заставило её спросить, и голос получился тише, чем она рассчитывала:
— Ты хочешь этого? Не потому что я так велела.
Он смотрел на неё долго.
— Вы никогда не спрашивали, госпожа.
— Я спрашиваю.
— Хочу. - Это прозвучало слишком просто для придворного. Ни заученности, ни поклона.
Она подняла руку и коснулась его груди. Осторожно:
Случайно села очком на член сына - Часть 2