положил телефон экраном вниз, чуть быстрее, чем было нужно. — Игорь вообще всему ржёт, ты не обращай внимания.
— Над тем, что ты у меня?
— Ну да. Он не понимает, что можно просто снимать.
Чайник засвистел, и Алина сняла его с конфорки. Кипяток ударил в кружку, чабрец всплыл тёмными листьями, и над кружкой поднялся пар. В кухне сразу запахло нагретой травой, густо и по-летнему. Артём на табуретке втянул воздух носом, медленно и глубоко, стараясь, чтобы это осталось незамеченным. Алина заметила: краем глаза она поймала, как поднялась его грудь и как он задержал дыхание.
— Вкусно пахнет, да? Чабрец.
— Да. — Артём посмотрел в пол и потёр шею. — Но духи у тебя мне больше понравились.
Алина вынула ложку из кружки и положила на блюдце, не сразу попав.
— Надо же. А я думала, вы такое не замечаете. Вы же там, в курилке, наверное... Я как-то мимо шла, у вас человек пять стояло, ржали, про Ленку из параллельной что-то, потом вроде бы про меня, я не расслышала. Мне теперь интересно. Что вы там про нас вообще говорите? Только по-настоящему, не для приличия.
Телефон на столе снова дрогнул. Артём не стал его переворачивать.
— Ну... — Артём вытер ладони о джинсы. — Да ничего особенного. Что ты красивая, что снимаешь классно, что с тобой на практике нормально работать. Про Ленку, что у неё парень новый, из политеха. Про Катю, что она за лето сильно изменилась.
— С тобой нормально работать, — повторила Алина и выключила конфорку. — Тём, ты сейчас как с трибуны. Такими приличными фразами уже лет сто никто между собой не разговаривает, даже мы с девчонками. Я же слышала, как вы ржали, там было не про практику.
— Алин, ну правда, зачем тебе...
— Без цензуры. Я не обижусь, честное слово.
Артём посмотрел на потолок, потом на свои носки, потом всё-таки на неё.
— Ладно. Только потом не говори, что я не предупреждал. — Он откашлялся. — Про Ленку они минут десять мусолили, у неё ноги, ноги и опять ноги. Сашка вообще ничего больше не видит, всё повторяет, что она ходит так, будто знает, что на неё смотрят. Про Катю Игорь вздыхает каждый раз: красивая, говорит, но в постели наверняка как мороженая рыба, только в кино и водить. Ну а ты... — Он замолчал, потом махнул рукой. — Игорь вообще только про твои ахуенные дойки и может говорить, одно и то же, у него глаза стекленеют. Сашка больше по жопе: жопень у тебя, говорит, шикарная, и что он бы с такой не только фотографироваться ходил. Дальше он очень подробно рассказывал, куда бы ходил, я повторять не буду.
— И всё это при тебе?
— Они это каждый вторник обсуждают, я привык.
— А ты что?
— Я? — Он взял телефон со стола, повертел и положил обратно. — Я стоял.
— Тём.
— Ну... если по правде, это я их завёл. — Артём выдохнул через нос и стал разглядывать клеёнку. — В понедельник ты на лекции потянулась за конспектом, и я потом полчаса не мог остановиться, расписывал им, что у тебя под этой кофтой и как оно двигается, когда ты идёшь. Что сиськи у тебя такие, что руки сами тянутся, даже когда ты в этом мешке сидишь. Игорь подхватил, и понеслось. Про жопу тоже я начал, если уж на то пошло.
Алина молчала. Щёки у неё потеплели, и она не стала их прятать.
— Только не смотри так! — сказал Артём, и в голосе прорезалось возмущение человека, которого обвиняют в
Уходящая любовь