Я натянул штаны, чувствуя непривычную тяжесть и давление металла. Лена подошла, взяла меня за подбородок, заставила смотреть ей в глаза.
— Ты знаешь, где будет храниться ключ? — спросила она.
— В твоей шкатулке, — догадался я.
— Умница. И запомни: даже смотреть в сторону той шкатулки без моего разрешения — нарушение. Любое нарушение будет наказываться. Увеличением срока ношения, лишением права на ласки, или чем-нибудь похуже. Ты понял?
— Да, Госпожа.
Она поцеловала меня в лоб.
— Вот и хорошо. А теперь иди, приготовь ужин. Я сегодня устала.
Первые дни были самыми трудными. К металлу нужно привыкнуть. К ощущению постоянного давления, к невозможности прикоснуться к себе, к тому, что в туалете всё приходится делать сидя. Но постепенно я привык. Более того — я полюбил это чувство. Каждую секунду, каждую минуту я ощущал её власть. Даже когда её не было рядом, клетка напоминала: ты чей-то. Ты принадлежишь.
Лена проверяла меня каждый вечер. Просила показать, осматривала, иногда проводила пальцем по прутьям клетки и улыбалась.
— Скучаешь там? — спрашивала она.
— Очень, Госпожа, — отвечал я честно.
— Потерпи. Может быть, когда-нибудь я тебя выпущу. Если будешь хорошо себя вести.
А потом был тот день, когда она решила, что мир должен знать всё.
У нас собирались её подруги. Катя, Марина и Света. Они часто приходили поболтать, выпить вина, обсудить мужей, любовников, работу. Я обычно подавал закуски, наливал вино и исчезал на кухне или в своей комнате, чтобы не мешать.
В тот вечер я как раз нёс в гостиную тарелку с канапе, когда Лена вдруг громко сказала:
— Ах, да, Игорь, принеси ключ от твоей клетки он лежит в моей шкатулке на туалетном столике.
Я замер на пороге. Подруги замерли тоже. Тишина повисла в комнате, густая, как кисель.
Лена взяла с тарелки канапе, откусила кусочек, не спеша прожевала и только потом ответила:
— Абсолютно. Пояс верности. Носит уже две недели. Игорь, покажи девочкам.
Я поставил тарелку на стол и замер, не зная, что делать.
— Ну же, — поторопила Лена. — Они же наши подруги. Им можно.
Дрожащими руками я расстегнул ремень, спустил штаны вместе с бельём. Металлическая клетка блеснула в свете ламп. Подруги ахнули. Света даже прикрыла рот ладошкой.
— Боже мой, — прошептала она. — Настоящая...
— А ты думала, я шучу? — Лена рассмеялась. — Можешь подойти, потрогать, если хочешь.
Света, самая любопытная из них, действительно встала и подошла. Я стоял, как музейный экспонат, чувствуя, как краска заливает щёки. Она осторожно коснулась пальцем прутьев.
— Холодный... — удивилась она. — И ему не больно?
— Ему нормально, — ответила за меня Лена. — Ему нравится. Правда, раб?
— Да, Госпожа, — выдавил я, глядя в пол.
Одевайся, — махнула рукой Лена. — Иди на кухню, мы позовём, если понадобишься.
Я натянул штаны и вышел, но остановился за дверью, прислушиваясь. Мне было важно слышать, что они будут говорить.
— Ленка, ты просто богиня! — воскликнула Катя. — Как ты его так выдрессировала?
— Это не дрессировка, это любовь, — спокойно ответила Лена. — Он меня обожает. Он готов на всё. А я просто пользуюсь этим. И знаете... — голос её стал задумчивым, — это же прекрасно. Я чувствую себя в полной безопасности. Я знаю, что он никуда не денется, ни на кого не посмотрит, никогда не изменит. Даже если захочет — не сможет.
— А тебе не жалко его? — спросила Марина. — Ну, в смысле... секса же нет у вас?
Черная лилия