— Просто не в том виде, к которому все привыкли. У меня есть любовники. А у него — я. И возможность служить мне. Ему этого достаточно. Правда ведь, Игорь?
Последние слова были громче, явно обращены ко мне. Я выглянул из-за двери.
— Правда, Госпожа.
Она довольно улыбнулась и отправила меня обратно на кухню.
— Боже, Ленка, тебе просто невероятно повезло! — продолжала Катя, когда я снова скрылся. — Мой ни за что бы на такое не согласился! Он мне изменяет, между прочим. А я терплю, потому что дети, ипотека.
— А мой только в порно такое видел, а на деле — ревнует к каждому столбу, — вздохнула Света. — Представляешь, вчера устроил скандал из-за того, что я с коллегой задержалась на работе на полчаса. А у тебя вон — любовники, и муж знает, и счастлив. Идеальный мир.
— Идеальный, — согласилась Лена. — И знаете, что главное? Я его действительно люблю. Очень. Просто по-своему. Он — моя собственность. Моя вещь. А свои вещи нужно беречь и заботиться о них. Я же забочусь: кормлю вкусно, одеваю красиво, позволяю себя обожать. Разве это не забота?
— Забота, — закивали подруги. — Ещё какая.
Вечер продолжался. Я слышал их смех, звон бокалов, обрывки разговоров о любовниках Лены, о Кирилле и Артёме, о новом партнёре, с которым она недавно познакомилась. А потом они заговорили обо мне.
— Слушай, а он тебя ревнует вообще? — спросила Катя.
— Ревновал. Первое время, — ответила Лена. — А потом я ему объяснила, что ревность — это неуважение к моей свободе. И он перестал. Теперь он просто ждёт меня дома. Готовит, убирает, встречает. А вечером, если я разрешу, он может... ну, вы поняли.
— После них? — уточнила Марина.
— Конечно. Это его место. Его привилегия. И знаете, он делает это с таким рвением, с такой нежностью, что я иногда думаю: может, это даже лучше, чем обычный секс. Он меня так боготворит в эти моменты...
— А если ты захочешь с ним? Ну, по-настоящему?
Захочу — выпущу, — в голосе Лены послышалась усмешка. — Но пока не хочу. Мне нравится, что он голодный. Постоянно голодный до меня. Это держит его в тонусе. И меня тоже.
Я слушал и чувствовал, как внутри разливается странное тепло. Она говорила обо мне как о своей вещи, и в этом было что-то невероятно правильное. Я действительно был её вещью. Её рабом. Её собственностью. И я был счастлив.
Когда подруги уходили, я стоял в прихожей, подавая им пальто. Катя, прощаясь, задержала мою руку в своей и шепнула:
— Завидую я тебе, Игорь. Честно. У тебя такая женщина. Береги её.
— Буду, — ответил я, и это было правдой.
Лена закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, глядя на меня.
— Ну что, раб, понравилось быть выставленным напоказ?
— Да, Госпожа, — честно признался я.
— Хорошо. А теперь иди в спальню. Я сегодня устала от разговоров. Просто полежи со мной. Обними меня.
Я лёг рядом с ней на кровать, прижался к её спине, обнял, чувствуя тепло её тела и холод металла на себе. Она взяла мою руку, переплела наши пальцы и тихо сказала:
— Знаешь, я сегодня поняла одну вещь. Они все мне завидуют. Катя, Марина, Света. У них мужья — козлы, которые их не ценят, изменяют, унижают. А у меня есть ты. Ты — моё сокровище. Моё самое верное, самое преданное сокровище. И я тебя никому не отдам.
— Я никуда и не уйду, Госпожа, — прошептал я.
— Знаю, — она повернулась и поцеловала меня в лоб, как
Исповедь под плетью в женской руке