Женщины посмотрели на меня сквозь маски — я не видела их глаз, только чёрные провалы, но чувствовала их удовлетворённые, чуть насмешливые улыбки. Одна из них провела пальцем по моей щеке — последний раз, уже сухим пальцем, просто так, по-матерински, что ли. Потом они поднялись, взяли свои бокалы с пола, отпили шампанского и, не сказав ни слова, вернулись в полукруг гостей, растворившись в белой безликой толпе.
Я осталась на коленях. Лицо было чистым и сухим, кожа слегка пощипывала после их шершавых языков — как после пилинга, но живая, чувствительная. Шея и грудь тоже были чистыми — ни следа от тех густых, белых потоков, которые покрывали меня ещё несколько минут назад. А вот ниже пояса было мокро. Очень мокро. Я чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бёдер, как становится скользко между ног, как колени на подушке промокли насквозь. И конус внутри всё ещё напоминал о себе — твёрдый, инородный, холодный, не дающий забыть, зачем меня сюда привели и в какой позе я должна застыть.
Я не вытиралась. Не вставала с колен. Просто сидела и ждала, что будет дальше. Где-то в глубине зала заиграла музыка — медленная, тягучая, и свечи догорали в высоких канделябрах, отбрасывая последние тени на древние стены.
Из тени выступила Королева. Она стояла надо мной, белая и безмолвная. Я подняла голову, ожидая команды.
— Вставай, — сказала она.
Я поднялась. Ноги затекли, колени болели от жёсткой подушки, но я устояла.
— Ступай в костюмерную. Приведи себя в порядок. И сама выйдешь к гостям. В том же наряде.
Она развернулась и ушла в тень, оставив меня одну в центре зала. Гости в полукруге по-прежнему смотрели, но никто не двинулся с места. Я пошла к выходу, стараясь не смотреть в их сторону.
Прошла через центральный зал. Постаменты опустели — ни одной девушки, только тёмный мрамор и отблески свечей на полированной поверхности. Пустые круглые пьедесталы торчали, как пни после лесоповала. Я не вглядывалась. Только стук босоножек по камню да шелест прозрачной туники за спиной.
В костюмерной было пусто. Я сняла босоножки, стянула тунику. Конус я вынула — аккуратно, медленно, чтобы не причинить себе боль. Он вышел легко, гель ещё не высох. Я положила его на столик, рядом с тюбиком.
В душевой встала под тёплую воду — смыла остатки не вылизанной спермы, пот, чужую слюну. Намылилась гелем, промыла всё тщательно, особенно там, где только что был конус. Тело постепенно отпускало напряжение.
Выключила воду, вытерлась. Подошла к зеркалу. Расчесала мокрые волосы, собрала их в аккуратный пучок на затылке. Подвела глаза — стрелки, как я любила. Поправила тональный крем. Блеск для губ. В зеркало на меня смотрела чистая, ухоженная девушка. Только глаза были чужими.
Я взяла конус, выдавила на него свежий гель — прохладный, прозрачный, скользкий. Присела на корточки, раздвинула ягодицы и медленно ввела его обратно. Тело уже привыкло — конус вошёл легко, почти незаметно. Гранёная пробка-диамант блеснула под светом ламп. Я выпрямилась, чувствуя знакомое распирание.
Натянула ту же прозрачную тунику, застегнула ремешки босоножек. Выдохнула и направилась к выходу.
Глава 5. Пухлый конверт
В главном зале все постаменты опустели. Никто на них не стоял — все девушки были в деле. Меня никто не трогал, не останавливал, не направлял. Я стала медленно прохаживаться среди гостей, вглядываясь в открытые арки боковых залов. Прозрачная туника струилась за мной, босоножки цокали по каменному полу, но на меня почти не обращали внимания — у каждого здесь было своё занятие.
В одном из залов я остановилась. Там, в окружении плотного
Сюрприз для мамочки.