не оборачиваясь, повела всех за собой. Анжела взяла Жанну за руку, и они пошли следом. Я — за ними.
Я насчитала восемь девушек — вместе со мной. Две уже сошли с дистанции, не выдержали, ушли в костюмерную или просто исчезли, я не заметила. Нас осталось восемь.
Королева провела нас в самый дальний, самый большой зал — я не заглядывала туда раньше. Он был под стать центральному: высокий, с уходящим в темноту потолком, со свечами и факелами по стенам. В центре стояла круглая тумба, затянутая тёмным бархатом — достаточно просторная, чтобы разместить несколько человек.
Большинство гостей уже стояли вдоль стен, освободив центр. Их белые маски и туники сливались с полумраком — только глаза, только блеск свечей в зрачках. Тишина. Они ждали. Я чувствовала их взгляды на своём теле — тяжёлые, нетерпеливые, жадные. Они смотрели на мою грудь, на мои бёдра, на блестящую пробку конуса между ягодиц. Мне стало не по себе — но в то же время я поймала себя на мысли, что мне нравится это внимание. Тысячи взглядов, и все на тебе. Ты — центр. Ты — то, ради чего они пришли.
В зал вошли и мужчины-танцоры. Я насчитала пятерых — в том числе того самого чернокожего, с огромным членом, которого я видела с Жанной, а потом на тумбе с женщинами. Другие были мне незнакомы — стройные, поджарые, с гладкой кожей и рельефными мышцами. Все без масок, как и мы. Когда они вошли, по залу пробежал тихий шепот — гости задвигались, зашептались. Я заметила, как несколько женщин-гостей переглянулись, как облизали губы.
Королева указала на тумбу жестом.
— Полностью раздеться, — сказала она. — Сесть на колени, спиной к тумбе. В круг.
Мы послушались. Я скинула тунику — ткань скользнула по коже, упала на пол. Осталась в одних босоножках и конусе. На полу были разбросаны подушки — бархатные, тёмные, на них мы и опустились на колени. Справа от меня опустилась Жанна, слева — Анжела. Дальше — другие девушки, лица знакомые и нет. Все голые, все с блестящими пробками-диамантами между ягодиц. Мы сидели лицом наружу, образуя живой круг, обнажённые, готовые. Я чувствовала тепло тел соседок — Жанна дрожала мелкой дрожью, Анжела сидела ровно, как статуя.
Внутри у меня всё сжалось. Сердце колотилось где-то в горле — я слышала его удары в висках, в кончиках пальцев, в том месте, где конус касался стенок, пульсируя в такт. Внизу живота разливалось тепло от предчувствия — не страх, не волнение, а что-то более древнее, животное. Тело знало, чего ждать, и готовилось. Мышцы напрягались и расслаблялись без моей команды. Влага выступила между ног, смачивая вход, готовя его. Конус внутри казался уже не чужим, а частью меня — твёрдой, инородной, но привычной. Я ждала. Мы все ждали.
Парни тоже скинули туники, остались голыми. Я рассматривала их — мельком, краем глаза. Чернокожий выделялся своим ростом и членом — тот висел даже в спокойном состоянии внушительно, но сейчас он был полустоячим, наливался на глазах. Другие были поменьше, но тоже поджарые, подтянутые. Их тела пахли гелем для душа и чем-то мускусным — тем особым запахом, который появляется, когда мужчина долго не кончает.
Королева кивнула им — и они начали ходить по кругу, медленно приближаясь к нам. Их шаги были бесшумными на бархате, но я слышала их дыхание — спокойное, ровное. Они не торопились, словно знали, что мы никуда не денемся.
Первый подошёл ко мне. Светлый, с короткой стрижкой и узкими бёдрами. Я подняла голову, посмотрела на него снизу вверх. Его глаза были
Чужая скромница-жена