тебя наехал в магазине. Я просто... Я испугался. Всего этого. — Я жестом обвёл горизонт, имея в виду не море, а весь наш сомнительный отпуск.
Она посмотрела на меня, и в её глазах не было ни злости, ни торжества. Была усталая внимательность.
— Я тоже не ангел, — просто сказала она.
Это было моим сигналом. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как ладони становятся влажными. Это был риск, но идти дальше, в неизвестность виллы с Русланом и Михаилом, с этим грузом между нами, было страшнее.
— Слушай... — начал я, подбирая слова. — Может, нам стоит... остановиться? Прекратить эти наши «игры» с другими. Мы немного поэкспериментировали, попробовали... и может хватит? Давай сосредоточимся только на нас. Только на наших ощущениях. Чтобы... чтобы не разрушить вконец то, что у нас есть. Нашу семью. Наши отношения.
Я произнёс это, глядя ей прямо в глаза, вкладывая в слова весь свой страх, всю свою усталость и искреннее желание вернуть простоту и безопасность. Я ждал мгновенного, облегчённого согласия. Ждал, что она, та самая застенчивая девушка с облегчением скажет «да» и обнимет меня. Но её реакция меня ошеломила. Она не отказалась сразу. Она задумалась. Её взгляд оторвался от меня и ушёл куда-то вдаль, к горизонту. На её лице промелькнула тень... сожаления? Нерешительности? В эти несколько секунд тишины я с ужасом понял, что для неё мой предложение — не избавление, а выбор. И этот выбор даётся ей нелегко. В её молчании читалось, что эксперименты для неё перестали быть просто уступкой мне. Они стали чем-то своим, ценным, желанным.
Моё сердце упало. Но затем она медленно перевела взгляд обратно на меня. Вздохнула. И кивнула.
— Ты прав, — сказала она тихо, но твёрдо. — Пожалуй, хватит. Ты мне дороже всех этих... приключений.
Она обняла меня, прижалась щекой к плечу, и её губы коснулись моей шеи в лёгком поцелуе. В этом прикосновении была нежность, но и что-то похожее на прощание. Прощание с той безудержной, дикой свободой, вкус которой она уже успела узнать. Облегчение, смешанное с горьковатым осадком, нахлынуло на меня. Я крепко обнял её в ответ, целуя в макушку. Мы ещё немного погуляли, купили два стаканчика пломбира, ели его молча, но уже без прежнего напряжения. Потом пошли к месту, где нас должен был забрать Михаил, и поехали обратно на виллу. Я думал, что отвоевал что-то важное. Вернул контроль. Обезвредил бомбу. Я ещё не понимал, что бомба уже взорвалась, а её осколки — новые желания, новая смелость, новая оценка себя — навсегда остались внутри неё. И никакое согласие «прекратить игры» не могло их извлечь.
Вернувшись, мы разложили вещи в своей светлой, прохладной комнате. Вскоре снизу донёсся голос Руслана, звавший к бассейну. Я снял футболку, почувствовав на коже тёплый вечерний воздух, и спустился помогать ему с мангалом. Руслан, уже с аптечной точностью раскладывавший угли, кивнул мне в знак благодарности. Воздух постепенно начал наполняться дымным, аппетитным запахом. Жена, тем временем, осталась наверху переодеваться. Через некоторое время она спустилась по лестнице, лёгкой, почти невесомой походкой. На ней был красивый купальник на завязках Она мельком взглянула на наш гриль, где уже шипели маринованные куски мяса, бросила: «Пахнет обалденно!» — и, не дожидаясь ответа, пошла к воде.
Я с Русланом увлёкся — то угли поправить, то маринадом полить, то обсудить достоинства грузинского вина перед испанским. И я не заметил момента, когда к Кате в бассейн присоединился Михаил. Он появился словно из ниоткуда — в одних плавках, его грузное, загорелое тело разрезало воду рядом с ней. Я оторвался от мангала,
Кровные узы