тихо фыркнула, не открывая глаз, и медленно поднялась. Деловито, без тени стыда, она подняла свои брошенные трусики, вытерла ими промежность, смывая смесь их выделений, и просто сжала мокрую ткань в ладони, не надевая. Они вышли на тропинку и не спеша пошли обратно к машине. Их разговор теперь был лёгким, почти беззаботным. Он что-то рассказывал про свою машину, она смеялась, кивала. Казалось, между ними установилось полное, молчаливое взаимопонимание, рождённое только что пережитым соитием. Никакой неловкости, только усталое, удовлетворённое спокойствие двух людей, решивших общую проблему и получивших от этого неожиданное удовольствие.
Я проснулся от резкого хлопка — это захлопнулась дверь машины. Я вздрогнул, разлепил глаза, залитые липким потом. В салоне было невыносимо душно. На передних сиденьях усаживались Михаил и жена. На её лице был румянец, волосы слегка растрёпаны, но вид был скорее оживлённый, чем уставший.
— Всё... всё в порядке? — пробормотал я, с трудом вытаскивая слова из спящего сознания.
— Всё отлично, — бодро отозвалась жена, даже не обернувшись.
— Да. Спи дальше, соня, — хрипло добавил Михаил, включая зажигание. Двигатель взревел, и машина тронулась с места.
Больше я уснуть не смог. Остаток пути я сидел, уставившись в спину жены и в затылок водителя, и как мог, через силу, цеплялся за обрывки их возобновившегося разговора — теперь о чём-то абстрактном, о ценах на рынке, о погоде в Геленджике. Я вставлял односложные реплики, кивал, пытаясь казаться вовлечённым. Но внутри всё было пусто и странно тяжело. Я был «соней». Человеком, который проспал что-то важное, пока мир вокруг жил своей полной, непонятной мне жизнью. И этот мир теперь увозил меня дальше, к вилле, к новым неизвестностям, а я уже даже не пытался понять, что именно я пропустил там, в том лесу, куда они уходили на десять минут, а вернулись — будто после небольшой, но очень освежающей прогулки.
Часам к трём дня, преодолев последний серпантин, мы подъехали к вилле. Руслан ждал нас на каменной площадке перед воротами, прислонившись к столбу. Вилла и правда была шикарной. Двухэтажное здание из светлого камня и дерева в современном средиземноморском стиле. За ним искрился огромный бирюзовый бассейн с подводной подсветкой, окружённый идеальным изумрудным газоном и шезлонгами под белыми зонтами.
С одной стороны открывалась просторная терраса с летней кухней и мангалом, а с другой — вид захватывал дух: крутой обрыв вел к частному пирсу, где покачивались на воде несколько белоснежных яхт, а за ними расстилалась бескрайняя синева Чёрного моря. Воздух пахло морем, хвоей и деньгами. Мы вошли в прохладный, просторный холл с каменным полом. Поднялись по широкой лестнице на второй этаж, где Руслан молча указал нам на комнату с панорамным окном в пол, выходящим прямо на море. Пока мы молча, почти механически, начинали раскладывать вещи, снизу донёсся голос Михаила:
— Рус, поехали затариваться? Заодно молодых подбросим, погуляют, а то дома заскучают.
Мы переглянулись. Сидеть в пустом доме не хотелось. Быстро переоделись в лёгкую одежду и через пять минут все четвертое снова ехали в том же микроавтобусе, теперь уже в центр Геленджика. Пока мы гуляли по набережной, среди толпы курортников, я заметил перемену в жене. Та ледяная стена, что выросла между нами после магазина и длилась всю дорогу, казалось, чуть оттаяла.
Она шла рядом, изредка улыбаясь чему-то, её плечо иногда касалось моего. Не было того отстранённого холодка, той демонстративной обиды. Может, её умиротворил вид виллы, а может, что-то ещё. Мы гуляли и я невольно начал замечать детали, которые раньше ускользали или на которые я старался не обращать внимания. Почти каждый третий мужчина,
Рабочий день был в самом разгаре