— Да, — просто сказала она, проводя рукой по растрёпанным волосам. — Я люблю это дело.
Михаил хрипло рассмеялся. Не теряя времени, он стянул с себя свою футболку и расстелил на мягкой траве неподалёку, создавая подобие импровизированного ложа. Затем он опустился на спину прямо на неё, раскинув ноги. Его член торчал вверх, как монумент его похотливой натуре. Катя, не заставляя себя ждать, стянула с себя бесполезные трусики и бросила их на землю. Затем подошла и уселась на его ноги, лицом к нему. Перед ним открылся совершенно бесстыдный и прекрасный вид: её гладко выбритая, влажная киска, розовая и слегка припухшая, была теперь на уровне его глаз и всего в сантиметрах от его члена. Он устроился поудобнее между её раскинутых ног, приподнял бёдра и приставил свою «елду» к самому входу.
— Ну давай, красавица, — просипел он, глядя на неё снизу вверх. — Вставь его в себя. Самой же приятнее будет.
Катя, поймав его взгляд, немного привстала на коленях, нависла над ним. Она взяла его член в руку, направила головку к своему влажному входу и, не отводя глаз, медленно начала опускаться. Михаил в этот момент смело двинул бёдрами навстречу. Хлюпающий звук возвестил о соединении. Его член легко, без сопротивления, провалилось на самое дно, уткнувшись широкой головкой в матку.
Катя ахнула, её глаза на миг закатились от ощущения внезапной, абсолютной полноты. И затем, в этой позе, где она контролировала глубину и темп, с ней что-то произошло. Её движения с самого начала были не робкими, а энергичными, почти яростными. Она сходу начала подмахивать тазом, насаживаясь на него и отрываясь, с силой опускаясь вниз, чтобы снова почувствовать тот самый толчок в самую глубину. Её стоны стали громче, откровеннее. Казалось, в этой позиции она не просто «решала проблему» или «задобряла мужа».
Здесь, на этом импровизированном ложе из футболки, оседлав незнакомого мужика посреди леса, она наконец-то полностью и без остатка отдавалась тому самому «делу», которое так любила. И делала это с дикой, забывшей обо всём на свете энергией.
Буквально через два десятка энергичных, влажных фрикций, контролируемых теперь ею, тело Кати вдруг напряглось в тугой дуге. Она вскрикнула — коротко, пронзительно, в голосе смешались облегчение и триумф. Михаил в тот же миг почувствовал, как его член обволакивает горячая, пульсирующая волна — не просто сжатие, а целый поток влаги, вырвавшийся из самых её глубин. Её оргазм был настолько мощным и внезапным, что его собственное тело отозвалось мгновенным, рефлекторным ответом. Михаил тоже не стал затягивать и сопротивляться.
Он прижал её к себе изо всех сил, вогнав член до упора еще пару раз, затем вытащив и уткнувшись головкой в её живот, и замер. Глубокий, хриплый стон вырвался из его рта, и началось извержение. Он чувствовал, как мощные, горячие толчки спермы выстреливают из него. Они оба замерли на несколько секунд, прислушиваясь к судорожным вздрагиваниям кончающего члена, который в такие пиковые секунды становится особенно большим, твёрдым и пульсирующим, будто живым существом с собственным сердцебиением.
Затем наступила разрядка. Михаил нехотя, с ощущением приятной тяжести во всём теле поднялся на ноги, огляделся. Вытереть его было нечем — футболка лежала под ними мокрая и мятая. Он просто, с привычным жестом, засунул ещё влажный, быстро съёживающийся член обратно в трусы и натянул шорты. Катя лежала на спине с широкой, умиротворённой, почти блаженной улыбкой на лице и закрытыми глазами. Солнечные пятна играли на её коже.
— Ну вот и пописяли, как люди, — сказал он с хриплой, довольной усмешкой, глядя на неё сверху.
Как я однажды не дал скучать таксисту