Первый, рассудительный и осторожный, говорил: Хватит. Они и так видели её голой слишком часто. А теперь ещё и этот старик будет пялиться на неё? Это уже перебор. Она моя жена, а не экспонат для коллекции старого похотливого козла. Скажи «нет», поддержи её, и мы просто отдохнём здесь.
Но второй голос — тот самый, тёмный, который проснулся на нудистском пляже и с каждым днём становился всё громче, — шептал иначе: Соглашайся. Ты же хочешь увидеть это снова. Как она обнажается перед другими, как их взгляды раздевают её, как она возбуждается от этого внимания. Помнишь, как тебя заводило это на пляже, в примерочной, в отеле? А сейчас будет новый элемент — этот старик. Его жадные, старческие глаза на её молодом, идеальном теле. Это будет так неправильно, так унизительно... и так чертовски возбуждающе.
Я чувствовал, как внизу живота снова затеплилось знакомое тепло. Член, ещё не остывший после нашего приключения в заброшке, снова дёрнулся, отзываясь на эти мысли. Я ненавидел себя за это. Но ничего не мог поделать. Катя снова посмотрела на меня — уже с лёгкой тревогой. Ей нужна была моя поддержка. Мой отказ.
Я смотрел на неё, на этот вопросительный, почти умоляющий взгляд, и чувствовал, как внутри разрываюсь на две половинки. Тёмный голос нашептывал: соглашайся, это же такой шанс, такой кайф... Но образ её дискомфорта, её отвращения к этому старику — перевесил. Я стиснул зубы и принял решение.
— Знаете, ребят, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и доброжелательно, — наверное, не сегодня. Может, в другой раз, когда будет больше настроения. А сейчас мы, пожалуй, лучше искупаемся.
Я встал и протянул руку Кате. Её лицо мгновенно просветлело. В глазах вспыхнула благодарность, и она с явным облегчением ухватилась за мою ладонь.
— Да, точно, — подхватила она, поднимаясь. — Жарко что-то, надо в воду. А вы тут загорайте.
Мы направились к воде, и я чувствовал, как её пальцы благодарно сжимают мою руку. У самого прибоя она обернулась, быстро чмокнула меня в щёку и прошептала:
— Спасибо. Правда. Я не хотела там оставаться.
Мы вошли в море, и прохладная вода смыла напряжение. Плавали, дурачились, смеялись — как в старые, добрые времена, когда между нами не было этих игр, этих других мужчин и этих тёмных желаний. Я чувствовал, что поступил правильно. Что защитил её. Что контроль — настоящий, здоровый контроль — заключается не в том, чтобы управлять её телом, а в том, чтобы беречь её покой.
Вдоволь накупавшись, мы вышли на берег. жена, мокрая и сияющая, направилась к нашему полотенцу, а я заметил, что Михаил и Руслан о чём-то переговариваются, поглядывая в нашу сторону.
— Кать, я на пару минут отойду, — сказал я. — Мужики в магазин собираются, возьму пивка. Тебе сидр, как обычно?
— Ага, яблочный, — кивнула она, укладываясь на живот. — Только недолго.
Я подошёл к Руслану и Михаилу. Они уже натягивали шорты и футболки.
— Ну что, мужики, говорят, тут ларек недалеко? Пивка хочется ледяного.
— Да, есть тут одна точка, — кивнул Михаил. — Пошли, заодно и потрещим.
Мы двинулись вдоль берега к небольшой тропинке, ведущей к торговым рядам. Идти было минут десять. Солнце пекло, но лёгкий бриз с моря освежал. Михаил шёл молча, но я чувствовал, что он что-то крутит на языке. Наконец, не выдержал:
— Слушай, а чего вы ломались-то? — спросил он, поглядывая на меня с лёгким недовольством. — Пляж реально классный, мы ж отдохнуть хотели компанией. А ты прям обломал всю малину.
попадалово