не готовы. Вдруг она тебя узнает? — Андрей шагнул к ней, попытался взять за руку, но она выдернула.
— Узнает — и что? Мы же хотим, чтобы узнали. Для того и затеваем. Всё, я пошла.
Она выскочила за дверь, громко хлопнув. Андрей остался один. В квартире резко стало тихо, только тикали часы на кухне да гудел холодильник. Он прошёл к окну, поднёс бинокль, чтобы видеть ту троицу, но перед глазами всё плыло. Внутри боролись злость и какая-то унизительная, дрожащая надежда: а вдруг у неё получится? Вдруг та женщина и правда выйдет, они разговорятся, и всё завертится?
Он опустился на диван, не выпуская бинокля, и уставился в потолок. В голову лезли картинки одна хлеще другой. Он представлял, как Марина сейчас стоит в холле, нервно теребя пояс пальто, а из лифта выходит та самая троица. Высокий смотрит на его жену, задерживает взгляд. Стройный улыбается. А коротко стриженная — подходит, что-то спрашивает.
И вот они уже вчетвером едут в лифте, и воздух там такой плотный, что можно резать ножом. Андрей явственно видел, как высокий кладёт ладонь Марине на поясницу, как она не отстраняется, как её щёки заливает тот самый предательский румянец. А дальше — дверь в их квартиру открывается, и его жену ведут в гостиную, туда, где бархатный диван и красный абажур. И она идёт, покорная, и оглядывается на него, а он стоит в дверях и не может пошевелиться. И эти двое начинают её раздевать, медленно, смакуя, а та женщина садится рядом с ним и кладёт руку ему на ширинку.
Андрей мотнул головой, отгоняя наваждение. По спине стекал пот, член в брюках стоял так, что было больно. Он выругался сквозь зубы, бросил бинокль на диван, прошёл на кухню, открыл кран, плеснул в лицо ледяной водой. Хуже всего было то, что фантазия не отпускала. Она не вызывала такого отвращения, какое должна была. Наоборот, внутри всё скручивалось в тугой узел желания, смешанного со стыдом. Он вдруг поймал себя на том, что трёт ладонью пах, и резко одёрнул руку.
Марина вернулась через полчаса. Щёлкнул замок, в прихожую ввалилась она — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, злая. Волосы растрепались, шарф сбился набок.
— Ничего, — выдохнула она, сбрасывая пальто прямо на тумбу. — Она не вышла. Или вышла через чёрный ход. Или осталась на ночь. Я просидела внизу, как дура, на виду у консьержки, делая вид, что читаю новости. Ни одной живой души из их парадного.
— Может, они спят вместе? — осторожно предположил Андрей, протягивая ей стакан с чаем. — В смысле, она там живёт? Или осталась?
— Да чёрт их знает. — Марина залпом выпила, поморщилась. — Но я не могу торчать в холле каждый вечер. Это подозрительно. И унизительно.
— Значит, надо менять тактику, — сказал Андрей, усаживаясь за стол. — Не ждать, пока она выйдет, а наладить контакт иначе.
— Как? — Марина опустилась на табурет, потёрла виски. — Позвонить в их дверь и сказать: «Здрасьте, мы ваши поклонники»?
— Можно подойти, когда они снова все вместе выйдут. Или когда та женщина придёт. Выследить её заранее. Ты же видела, во сколько она обычно появляется?
— Да то во вторник, то в пятницу. Нет системы. — Марина вздохнула. — Но надо что-то делать. Иначе я свихнусь.
Они замолчали. Каждый думал о своём. Андрей — о том, как бы выдержать эту гонку и не сорваться. Марина — о том, как подобраться к соседям. И оба чувствовали, что с каждым днём затягиваются всё глубже, и обратного пути уже нет.
Безответная любовь.