выкрашенных в платиновый блонд. Татуировка на плече — теперь Марина могла разглядеть её вблизи — оказалась сложным геометрическим узором, напоминающим мандалу.
Одета она была стильно, но неброско: черный свитер, узкие джинсы, массивные серебряные украшения. На спинке соседнего стула висела большая рабочая сумка из мягкой кожи — та самая, которую Марина заметила в бинокль.
Марина одернула пиджак, поправила волосы и вошла в кафе. Колокольчик над дверью звякнул, и женщина за столиком подняла взгляд. Их глаза встретились — и Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Простите, — она подошла к столику. — Мы с вами, кажется, соседи? Я живу в доме напротив, в первой очереди. Видела вас пару раз в нашем районе.
Женщина посмотрела на неё оценивающе. Не враждебно, но и не приветливо — скорее, с профессиональным любопытством, как рассматривают потенциальную клиентку.
— Возможно, — ответила она нейтрально. — Я действительно часто здесь бываю. Работаю неподалеку.
— Вы стилист? — Марина рискнула. — Я заметила вашу сумку... и вообще, у вас очень стильный образ. Я работаю в свадебном салоне «Белый лотос», мы часто ищем мастеров для сотрудничества.
Женщина чуть заметно улыбнулась. Лед тронулся.
— Да, я стилист-визажист. В основном фриланс. Присаживайтесь, если хотите.
Марина села, стараясь скрыть дрожь в коленях.
— Меня зовут Марина. Марина Воронова.
— Алиса, — женщина протянула руку, и её пожатие было крепким и сухим. — Приятно познакомиться.
Они проговорили около получаса. Марина профессионально, с знанием дела обсуждала условия сотрудничества, расценки, портфолио. Алиса оказалась действительно хорошим специалистом — она показала в телефоне свои работы, и это были не любительские снимки, а качественные, стильные образы. Где-то к середине разговора Марина почти забыла, зачем она здесь на самом деле. Почти.
— Я часто работаю с невестами на выезде, — говорила Алиса, помешивая остывший латте. — Но в последнее время больше занята частными клиентами. У меня есть постоянные заказчики, которым я делаю образы для... особых мероприятий.
— Особых? — переспросила Марина, чувствуя, как внутри холодеет.
— Ну, вы понимаете, — Алиса улыбнулась уголками губ. — Закрытые вечеринки, тематические съемки. Всякое такое.
Повисла пауза. Марина понимала, что сейчас — тот самый момент. Сейчас или никогда.
— Знаете, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я, кажется, знаю ваших постоянных клиентов. Двое мужчин и женщина с длинными волосами. Они живут в доме напротив нас. В четырнадцатой квартире, кажется?
Лицо Алисы изменилось мгновенно. Улыбка исчезла, глаза сузились, и она посмотрела на Марину уже совсем иначе — изучающе, холодно, оценивающе.
— Откуда вы знаете? — спросила она тихо.
—— Мы... видим их окна, — Марина решила говорить полуправду, и тут же почувствовала, как фальшь царапает горло, словно она глотнула битого стекла. Пальцы под столом сжали чашку так, что костяшки побелели. — У нас панорамное остекление, и наши гостиные выходят друг на друга. Мы с мужем иногда... замечаем, что у них бывают гости.
Она запнулась на слове «замечаем», потому что внутри всё кричало: «Замечаем? Да мы пялимся на них каждую ночь, как два маньяка!» Но вслух произнесла именно так, и от этой полуправды стало ещё гаже.
Алиса откинулась на спинку стула и несколько секунд молчала. Её взгляд, до этого дружелюбный, стал острым, как скальпель.
— Вы наблюдали, — сказала она наконец. — Не просто замечали. Наблюдали.
— Это трудно не заметить, когда шторы не задернуты, — Марина попыталась пожать плечами, но вышло деревянно. Она чувствовала, как под блузкой проступает испарина, как липнет к телу синтетика.
— Они никогда их не задергивают, — Алиса криво усмехнулась. — Это часть их... философии, можно сказать. Им нравится, когда на них смотрят.
Квартирант