кабинета казался особенно тёплым, — и направился к массажному столу. Но Анастасия не дала мне дойти до него. Она прильнула к моему обнажённому торсу — я почувствовал её тело сквозь тонкую ткань халата, её грудь, прижатую к моей груди, её живот, касающийся моего живота, — подставляя свои сочные губы. Я припал к ним, чувствуя сладкий вкус — помада у неё была какая-то ягодная, клубничная или вишнёвая, и от этого вкуса и от запаха её кожи у меня закружилась голова, — и тут же ощутил, что под тонким медицинским халатиком на ней действительно ничего нет.
Не отрываясь от тягучего поцелуя, я стал расстёгивать пуговицы её халата — они поддавались легко, одна за другой, маленькие, круглые, будто специально сделанные для того, чтобы их расстёгивали вот так, не глядя, на ощупь, — и с каждой расстёгнутой пуговицей халат распахивался всё шире, и воздух касался её кожи, и я чувствовал, как она дышит глубже. Её пальчики тоже засуетились на застёжках моих галифе — она справилась с ними быстрее, чем я с её пуговицами, и я почувствовал, как ткань ослабла, как брюки сползли на бёдра.
Халатик распахнулся, и мои ладони коснулись её притягательных грудей. Они были великолепны: мягкие и одновременно упругие, очень красивой формы, никак не меньше второго размера, с крепкими бусинками сосков — я почувствовал, как эти бусинки твердеют под моими пальцами, как они набухают, как кожа вокруг них становится шершавой. Я оторвался от губ и спустился ниже — по шее, по ключице, — вобрав бусинку ртом, облизывая и покусывая твёрдую ягодку, и она выдохнула, запрокинула голову, и её пальцы впились мне в затылок. В то же время я почувствовал, как её ладонь, справившись с застёжками моих военных брюк, обхватила ствол уже напряжённого члена — тёплая, сухая, уверенная, — и провела по нему вниз и вверх.
Анастасия присела, и моя головка, а вместе с ней и я, погрузилась в нирвану её рта. Она ощупывала языком мою головку — медленно, тщательно, будто пробовала на вкус, — провела по уздечке и заглотнула член по самое горло, так глубоко, что я почувствовал, как её горло сжалось вокруг головки. Она вылизывала его от яиц по всему стволу — язык скользил по вздутым венам, по нижней стороне, по самому чувствительному месту под головкой — и снова вгоняла на полную глубину, целовала, будто прощалась и здоровалась одновременно. Затем засосала в рот по очереди мои яички — одно, потом другое, перекатывая их языком, чуть посасывая, и от этого внизу живота всё сжималось и разжималось. Это стало последней каплей — я почувствовал, что ещё немного, и кончу ей в рот. Но мне хотелось другого.
Я поднял её — легко, она была лёгкой, — развернул к себе спиной и сбросил на пол её медицинский халат. Медсестра упёрлась руками в массажный стол — я увидел, как побелели её пальцы, как напряглись мышцы предплечий, — приподняв свою круглую попку. Я вонзил во влажную глубину своего бойца.
Сразу взял высокий темп. Схватив Настю за бёдра, я стал быстро раскачивать медсестру на своём члене, то почти выходя из неё, то притягивая к себе так, что её попка хлопала о мой живот — влажно, звонко, и этот звук заполнял кабинет, смешиваясь с её дыханием и моим. Я думал, что делаю всё правильно, что она вот-вот застонет от удовольствия, — но вдруг женщина подалась вперёд и соскользнула с моего члена.
— Подожди! Так не хочу! Не надо так быстро! Строчишь как швейная машинка! Я хочу
меня нагло трахнули в попу два мужика