толчками полилась ей в рот — я чувствовал, как она вырывается, как пульсирует, как заполняет её рот, как её язычок замер, давая мне прочувствовать каждую каплю, каждое сокращение, каждую волну. Я схватил свой напряжённый ствол рукой — он был скользким от её слюны и моего семени, — и начал выдаивать остатки спермы прямо в её сладкий ротик, сжимая, проводя по стволу, выжимая последнее. Вера медленно разомкнула губы, отпуская мой член, — я увидел, как между её губами и головкой натянулась тонкая, тягучая ниточка, как она оборвалась, — и на её подбородке осталась белая капля.
— Ты как, жив? — улыбнулась она блестящими губами.
— Ещё не знаю... Вроде жив, — простонал я.
— Я молодец?
— Ещё какой!
На этих соревнованиях я больше никого не искал. Каждый день я ходил к Вере на эти процедуры. И тренер оказался прав: результат такой сексотерапии превзошёл все ожидания — я занял первое место.
Глава 2. Армия
Моя спортивная карьера обрушилась на самом взлёте. Во время обычной тренировки я порвал связки плеча — я помню этот хруст, резкий, короткий, и сразу за ним вспышку боли, от которой потемнело в глазах. Меня подхватили под руки, повели в медпункт, и я уже тогда сквозь боль понимал: это конец. Через несколько месяцев плечо зажило, но прежнюю форму я так и не набрал. На захватах инстинктивно берёг плечо, терял доли секунды — на ковре этого хватало. О больших спортивных перспективах пришлось забыть. Закончилась и отсрочка от армии.
Однако спортивное прошлое пригодилось и на службе. Меня направили в спортивную часть: до прежнего уровня я уже не дотягивал, но выступать ещё мог. Снова начались сборы, тренировки, соревнования — теперь армейские. Продолжились и сексуальные похождения со спортсменками. После срочной службы я остался в армии. Позже получил звание младшего лейтенанта и продолжил защищать честь армейской команды. И, конечно, продолжал трахать всех, кто мне приглянулся.
Я даже успел жениться на очередной любовнице. Не по любви — по залёту. Этот поступок я считал ответственным и мужским — во всяком случае, так себе объяснял, стоя перед ЗАГСом с букетом, который забыл, кому купил, в костюме, который жал в плечах, с галстуком, который я перевязывал три раза и всё равно перевязал криво. Ольга была спокойной, тихой, не из тех, кто устраивает сцены, — она просто сказала: «Я беременна», и посмотрела на меня так, будто уже всё решила за нас обоих. Тем более Ольга подходила под мои критерии жены: спокойная, хозяйственная, неревнивая. К тому же оказалась хорошей матерью нашему сыну — она возилась с ним без устали, без раздражения, без тех истерик, которых я насмотрелся у других.
После рождения ребёнка мне выделили квартиру в дальнем Подмосковье — панельная девятиэтажка, двор с детской площадкой, лифт, который вечно застревал между этажами, и кухня, где помещался только один человек. Я продолжал военную службу, а жена ухаживала за ребёнком и квартирой. Было приятно возвращаться домой, где меня ждала семья — горячий ужин, чистая квартира, сын, который бежал навстречу, цеплялся за ногу и что-то лопотал, — и в эти минуты я почти верил, что остепенился. Правда, такая возможность выпадала редко из-за бесконечных командировок — месяц, два, иногда три в гарнизонах, где не было ни семьи, ни ужина, ни сына, только казармы, плац и скучающие женские лица.
Когда по возрасту я прекратил соревноваться, меня назначили спортивным инструктором. Я отвечал за организацию и контроль физической подготовки военнослужащих. Меня перебрасывали из части в часть, из гарнизона в гарнизон. Такие командировки были долгими — от месяца до
Сладкие извращенки