неё, и это было почти неловко, почти стыдно, и от этого ещё острее. А когда женский язычок заменил пальчик в моей дырочке, меня начала потряхивать от таких острых ощущений — я вцепился в край стола, и пальцы побелели.
— Нравится? Вижу, что нравится! — прошептала Настя. — Я тоже хочу, чтобы ты там полизал!
Медсестра выпрямилась и стала рядом, опершись руками на массажный стол — я увидел её спину, прогнутую в пояснице, её ягодицы, её бёдра, — и понял, чего она хочет от меня. Слез со стола, подошёл к её спине и опустился лицом к её оттопыренной попке.
К кунилингусу я относился очень позитивно — не как к повинности, которую надо отбыть, чтобы потом получить своё, а как к чему-то, что мне самому нравилось: вкус возбуждённой киски, её запах, её тепло, и то, как партнёрши заводятся от этого — как они выгибаются, как вцепляются в простыню, как начинают двигать бёдрами навстречу. Я, раздвинув чуть пошире половинки её ягодиц, увидел чуть приоткрывшийся зев её ануса — маленький, сжатый, розовый, — и вспомнил, как мне было приятно ощущение кончика её языка там, минуту назад. Я тоже решил отблагодарить её тем же — не из вежливости, а потому что хотел. Мой язык буравчиком стал проникать в плотную дырочку — сначала кончиком, потом глубже, — и Настя томно засопела: видно было, что она ожидала этого от меня и что ей это нравится. Отверстие стало быстро смягчаться — мышцы расслаблялись, поддавались, — и я почувствовал, как она подаётся назад, навстречу, как её ягодицы раздвигаются шире, открываясь мне.
У меня уже был опыт анальных баталий, и я с удовольствием этим занимался, если партнёрша была не против. Я не стал массировать анус пальцами — Анастасия была уже и так готова: её тело само подсказывало, что она хочет большего. Я встал, увлажнил член — провёл по стволу ладонью, собирая слюну и её соки, — провёл кончиком по её влажной киске, чувствуя, как она вздрагивает, и приставил головку к отверстию. Погружение прошло довольно легко: головка раздвинула колечко, проскользнула внутрь, и я ощутил, как её тело обхватывает меня — тесно, горячо, но без сопротивления, будто она давно ждала этого. Скоро весь член оказался внутри её задницы — я чувствовал каждую стенку, каждое кольцо мышц, обхватившее ствол.
Переждав немного — давая ей привыкнуть, давая себе почувствовать, — я стал вынимать и, когда венец головки упирался в колечко ануса, снова погружал член обратно. Это было медленное, ритмичное движение — не толчки, а именно погружения, — и с каждым разом я чувствовал, как её тело принимает меня всё глубже, как оно расслабляется, как оно начинает отвечать. Настя тихо постанывала, её пальцы впивались в край стола, и я видел, как её спина прогибается сильнее, как она подаётся назад, насаживаясь на меня.
— Прошу тебя, медленнее! Как можно медленнее! — снова начала руководить процессом медсестра, и в её голосе была не просьба, а требование, которое я почему-то не мог не выполнить.
Я старался не спешить — сдерживал себя, замедлял каждое движение, — и мои черепашьи фрикции вызывали у Насти очень красноречивые эмоции. Она с шумом вдыхала воздух, когда я вынимал член — глубокий, судорожный вдох, будто ей не хватало воздуха, — и со стоном выдыхала, когда я погружался обратно. Анастасия была права: такой темп давал нам обоим почувствовать все оттенки контакта — я чувствовал, как до моих яичек дотрагивается её напрягшийся клитор, как он пульсирует, как он скользит по моей мошонке; как
День рождение подруги. Часть 1