— Ой, спасибо, вы меня очень выручите! Сергей постоянно в разъездах, а мне так хочется погулять в осеннем лесу! А одна я боюсь! — щебетала Светлана, радуя меня перспективой такой прогулки.
Договорились встретиться на следующий день, в воскресенье. В назначенное время мы встретились на опушке леса рядом с офицерским домом. Утро было прохладное, но ясное — воздух пах прелой листвой, грибами и дымом, где-то далеко топили печь, — и лес стоял тихий, просвеченный, с жёлтыми и красными пятнами, будто кто-то рассыпал краски. Я оделся как грибник: сапоги, фуфайка, старая кепка, корзинка в руке — самая подходящая экипировка для того, чтобы лазить по кустам и не жалеть об испачканных штанах.
Света разоделась как на подиум: короткая чёрная кожаная курточка — она скрипела при каждом движении, — красный свитер, вечерний макияж, волосы спрятаны под завязанной на затылке красной косынкой, изящные чёрные полусапожки на небольшом каблуке, которые тонули в листьях при каждом шаге. Но самое примечательное — это были её чёрные трико. В последнее время такие леггинсы стали очень популярны — их носили все, от школьниц до почтенных дам, — но, как я заметил, они не смотрелись на толстых попах или, наоборот, на беспопых: на первых они предательски обтягивали всё, что надо было бы скрыть, на вторых висели, как на вешалке. А вот у кого классная задница, на тех они выглядели очень эффектно. В случае Светы они сидели умопомрачительно — плотная ткань, как чёрная кожа, обтягивала её круглую попочку и точёные ровные ноги, и я не мог не смотреть.
Из-за этих штанишек грибы мне почти не попадались — я всё время пялился на Светин зад и на ромбик просвета под её ягодицами, который то появлялся, то исчезал при каждом шаге. Я специально отставал на несколько метров, чтобы любоваться её булочками, особенно когда она нагибалась срезать грибы — нагибалась она часто, и каждый раз я ловил себя на том, что забываю дышать. Свете везло: её корзинка уже наполнилась наполовину. Она радовалась как ребёнок каждому найденному грибу — подбегала, показывала, ахала, — и от этой радости её лицо становилось ещё красивее.
Затем мы устроили пикник. Я заранее подготовился: достал из рюкзака циновку — старую, плетёную, с обтрёпанными краями, — расстелил её прямо на листьях, термос с кофе, конфеты в коробке, несколько бананов и фляжку с коньяком. Света охотно отхлёбывала из горлышка фляжки — запрокидывала голову, и по её шее пробегала волна, — закусывая шоколадными конфетами. Кофе был горячим, коньяк — крепким, и по телу разливалось тепло, от которого лица становились румяными, а глаза блестели.
Но когда она, очистив банан, красноречиво поднесла фрукт к своему ротику и надкусила зубками — медленно, будто дразня, — я не выдержал. Без слов я потянулся поцелуем к её ярким губам. Светлана без возражений подставила их мне. Чувствуя душистый приятный вкус коньяка и молодой женщины — и ещё банана, сладкого, мягкого, — я стал целовать её, понимая, что исполняется моя мечта: та самая, о которой я думал, когда смотрел на её зад в этих чёрных трико, когда отставал на несколько метров, когда забывал про грибы.
Я усилил напор — поцелуй стал глубже, язык скользнул в её рот, — мои ладошки стали мять её груди через кожу куртки: она скрипела, подавалась, и я чувствовал под тканью тепло, а под ним — упругость. Затем правая ладонь опустилась вниз и проникла под упругую ткань её трико — ткань была тугой, обтягивающей, и мне пришлось настойчиво поддеть её,
Необычные похождения моей киски и её друзей. Часть - 6