— двумя идеальными полушариями с острыми сосками посередине, — и я смотрел на неё, как смотрят на что-то, что не должно существовать в обычной жизни, а существует только в кино или в мечтах.
Прижимая её тело за талию — тонкую, тёплую, будто перетянутую невидимой лентой, — я стал мять притягательные выпуклости. Сосочки её великолепных сисечек были твёрдыми и шершавыми на ощупь — я чувствовал, как они напрягаются под моими пальцами, как они твердеют ещё сильнее, когда я провожу по ним большим пальцем. Вдоволь наигравшись с её плотными шариками — сжимая, отпуская, перекатывая, — я снова отправился в путешествие по её красивому телу: по животу, по бёдрам, по ложбинке между ног. От промежности исходил жар — я чувствовал его ладонью, ещё не касаясь, — и этот жар смешивался с запахом её тела, чистого и возбуждённого одновременно. Свет настенного бра подсвечивал мою красавицу — жёлтый, мягкий, он ложился на её кожу, очерчивая упругие бёдра, треугольник волос, стройные длинные ноги, — и от этого света она казалась нереальной, будто нарисованной.
Желая овладеть этой красотой, я без прелюдий — потому что прелюдии были уже не нужны, потому что она и так была готова — смочил слюной пальцы и смазал таким образом головку своего члена, чувствуя, как она скользит в моей ладони. Приблизил лицо к её личику и поцеловал в полные и такие сладкие губки. Света тяжело дышала и жадно хватала воздух — её грудь вздымалась, касаясь моей. Я развернул её к себе спиной — она упёрлась руками в стену, — приставил головку к губкам, которые были невероятно влажными. Не медля ни секунды, я скользнул внутрь, и её губки плотным колечком впустили меня в горячую влажную глубину — я ощутил, как её тело обхватывает меня, как оно сжимается, как оно принимает.
В этот момент Света издала грудной стон — низкий, вибрирующий, будто откуда-то из глубины, — и выпрямила ноги, отчего мой член выскользнул наполовину, но было уже поздно: я хватко держал её бёдра руками, пальцы впились в кожу, и, приперев к стене — холодная стена, тёплая спина, — заставил слегка раздвинуть ножки. Как только я снова вошёл на всю длину, волна невероятных ощущений захлестнула меня: её тело обхватило меня так плотно, так горячо, что у меня на секунду потемнело в глазах. Света выгнула попку мне навстречу — я почувствовал, как её ягодицы прижались к моему животу, — отчего я смог полностью погрузиться в неё. Первые несколько секунд я не двигался, а лишь сильно прижимался тазом к её ягодицам, ощущая, как мой член нащупывает все нюансы в её киске: где-то там было теснее, где-то мягче, где-то она сжималась сильнее, и я чувствовал каждый из этих переходов, каждую складку, каждую впадинку.
Не спеша, как я обычно делал — потому что спешить было нельзя, потому что в этом медленном движении было больше, чем в любой спешке, — я входил и выходил членом из женской киски, чувствуя горячее молодое тело в своих руках и влажное тепло там, где соединялись наши тела: её соки стекали по моему стволу, собирались у основания, пачкали мои пальцы. Я двигался очень медленно — практически втискивая свой каменный орган в узенькое, но такое мокрое влагалище, — и от этой медленности каждое движение длилось дольше, отдавалось глубже, будто я не просто входил и выходил, а разговаривал с её телом.
Задыхаясь от нахлынувших эмоций, Света сначала негромко, а затем в полный голос застонала, всё крепче сжимая свою киску, — я чувствовал, как
Голым перед девочкой