покинуть воинскую часть и явиться на постоянное место службы — в подмосковный гарнизон. Мне повезло: нашлись свидетели, подтвердившие, что драку первым начал подполковник. К тому времени мне исполнилось сорок пять. После возвращения вопрос о моём увольнении решили без лишнего шума. Так закончилась моя армейская служба. Через некоторое время я позвонил знакомому офицеру в ту часть и узнал, что подполковника Гайдамакина перевели в другую часть, куда вместе с супругой он и отбыл.
Глава 3. Училки
В школе меня встретили с воодушевлением. Завуч Лариса Александровна, пожилая седая толстушка, даже заявила, что наконец-то у них появился настоящий мужчина. Василий Петрович, учитель труда, и директор Соломон Ефимович, который вдобавок преподавал историю, по её мнению, уже не считались. Я усмехнулся: начало многообещающее.
С директором у меня сложились доверительные отношения. Как мы и договорились при устройстве на работу, я вёл физкультуру и у юношей, и у девушек, работая на две ставки.
Через неделю после начала работы я пришёл к директору с необычной просьбой. Осматривая служебные помещения, я обнаружил при спортзале просторную подсобку. В комнате с окнами и отдельной дверью на улицу хранился спортинвентарь и какие-то спортивные кубки — старые, потускневшие, с облупившейся краской.
Я попросил директора школы разрешить мне ночевать в этой подсобке с понедельника до пятницы, поскольку дорога до моей квартиры в Подмосковье занимала не меньше двух часов. Соломон Ефимович был не против, ведь я мог присматривать за школой после занятий — фактически бесплатный сторож. Он даже пошутил, что теперь может спать спокойно, зная, что в школе ночует мастер спорта по самбо.
Я вычистил подсобное помещение, убрав ненужное и аккуратно расставив остальное. Из спортивных матов соорудил просторную кровать, прикупил в комиссионке подержанную микроволновку, электрочайник и портативную электроплиту. На школьном складе обнаружил старое, потёртое, но очень удобное кресло, несколько стульев, стол, шкаф. Из дома привёз и постельные принадлежности, личные вещи и самое главное — свою аудиоаппаратуру с коллекцией виниловых пластинок. В квартире я не мог слушать любимые группы в полную мощь, а тут выносил в зал колонки и наслаждался роком. Это своё школьное гнёздышко называл про себя пятизвёздочным отелем. В школе был бассейн, сауна, душевые, и всё это с вечера до утра было в моём полном распоряжении.
Первые вечера я ещё прислушивался к каждому звуку. Днём школа гудела, хлопали двери, по коридору неслись шаги; после ухода последних сотрудников становилось слышно, как щёлкают остывающие трубы. Я закрывал дверь подсобки и всякий раз немного удивлялся: утром здесь опять начнутся уроки, а сейчас мне не нужно никуда ехать.
После бассейна и сауны я включал Pink Floyd или Uriah Heep, и в спортивном зале громко звучал рок — я ставил иглу на пластинку, слушал, как шипит винил перед первым аккордом, и откидывался в кресле, чувствуя себя хозяином этого пространства.
Я преподавал физкультуру только в старших классах. С младшими занималась другая учительница, тоже бывшая спортсменка, уже немолодая. Проштудировав пособие для учителей физкультуры, я понемногу осваивался на новом месте. После армейских занятий приходилось привыкать к школьному расписанию и к тому, что здесь каждую команду сопровождали вопросы, разговоры и чей-нибудь смешок.
Меня всё устраивало: работа, двойная зарплата и бесплатный спа. Не хватало только секса. Эту проблему надо было решать.
Из женского коллектива я сразу выделил трёх весьма красивых молодых учительниц. Учительница английского языка Анна Николаевна, химичка Мария Александровна и учительница рисования в младших классах Юлия Александровна. Среди учителей было принято называть друг друга только по имени и отчеству. В школе меня все называли Владимиром Михайловичем. К обращению по имени и отчеству после армейской привычки
Этот чудесный февраль