взялась за швабру. Всё было слишком нормально. Так нормально, что у меня заныли зубы. Я ел яичницу и ловил её взглядом: как она наклоняется, как вода стекает с тряпки, как она ни разу на меня не оглянулась. Ни разу за всё утро. А ведь раньше смотрела постоянно. «Дим, ты поел? Дим, ты спишь? Дим, ты что-то бледный».
Теперь она аккуратно обходила меня глазами, как обходят лужу.
И одну паузу я всё-таки поймал. Когда она проходила мимо моего стула с ведром, у неё на секунду замедлился шаг. Потом она пошла дальше.
Я отодвинул тарелку, ушёл в комнату и взял телефон.
«Звони Ленке, — решил я. — Просто пройдись с живым человеком. Докажи себе, что ты нормальный».
Она ответила на пятом гудке.
— Алло?
— Привет. Это Дима.
— Я вижу, что Дима. — В трубке зашуршало, будто она переворачивалась в кровати. — Ты чего звонишь? Случилось что?
— Нет. Я... хотел спросить, не хочешь погулять? Сегодня. Просто так.
Пауза. Потом она хмыкнула, потом засмеялась, сначала тихо, потом громче.
— Ты это серьёзно?
— Серьёзно.
— Дима, ты за месяц двух слов мне не сказал, кроме «дай конспект». А теперь «погулять»?
— Так хочешь или нет?
Она всё ещё смеялась, но уже по-другому: с любопытством.
— Хочу. Только скажи сразу: ты не будешь мне ни в чём признаваться? Я такое не люблю, сразу предупреждаю.
— Не буду.
— Ну ладно. — Она вздохнула, и в голосе была улыбка. — Через час у фонтана, у парка.
Я положил трубку. Руки дрожали. Не от волнения: от какого-то тупого ощущения, что я только что что-то соврал.
В парке было людно. Воскресенье, тёплый сентябрь, коляски, собаки, пенсионеры на лавках. Ленка пришла в светлом пальто, с большим шарфом, рыжие волосы выбивались из-под шапки. Она стояла у фонтана и крутила в пальцах ключи.
— О, живой, — сказала она. — Я думала, ты опоздаешь.
— Не опоздал.
Мы пошли по аллее. Сначала молчали, потом она стала рассказывать про препода по сопромату, про Аню, у которой был какой-то роман с кем-то из старших курсов, про то, что в буфете подняли цены. Я кивал, иногда вставлял «ага» и «ну». Смотрел на деревья, на листья под ногами, на урны.
Краем глаза я замечал, как она на меня косится. Сначала просто: быстрый взгляд, и обратно. Потом дольше. Потом она вообще стала шагать чуть боком, чтобы видеть моё лицо.
— Ты чего такой? — спросила она наконец.
— Какой?
— Ну... как будто ждёшь, что я что-то скажу. Или как будто меня тут нет.
— Ты тут.
— Правда? — Она хмыкнула. — Ты уверен? Я уже минут десять рассказываю про буфет, и ты ни разу не поморщился.
— Мне интересно про буфет.
Она остановилась и посмотрела на меня в упор. Глаза у неё были зелёные, с золотыми точками, красивые, надо сказать, я это и раньше замечал. Но сейчас я смотрел в них и не чувствовал ничего. Ровным счётом. Как будто смотрю на красивую картинку в журнале.
— Дим. — Она наклонила голову. — Ты такой, будто у тебя дома кто-то болеет. Мама, что ли?
Я вздрогнул. Не сильно, но она заметила.
— Не. Всё нормально.
— Ну ладно. — Она посмотрела ещё секунду, потом пожала плечами. — Если нормально, то пойдём кофе возьмём.
Мы взяли кофе. Сели на лавку. Она рассказывала что-то про себя, про брата, про планы на новогодние каникулы, а я слушал, и в голове звучало одно: «Ну давай. Хоть что-нибудь. Хоть что-нибудь, что докажет, что ты не псих».
Ничего не было. Тишина. Хорошая, ровная, пустая тишина. Я смотрел, как она смеётся, как поправляет шарф, как пар
Алене понравилось...