идёт от стаканчика. И думал, как пахнет мята в кружке с чаем.
К четырём она посмотрела на часы.
— Мне домой пора. Мама ждёт на обед, потом гости.
— Давай провожу.
— Не надо, тут рядом.
Мы дошли до остановки. Она повернулась ко мне, и я увидел в её глазах что-то вроде усталого разочарования.
— Ну, спасибо за прогулку. — Она улыбнулась криво. — Я думала, ты чего-то хотел сказать. Ну или предложить.
— Нет. Просто захотелось.
— Угу. — Она помолчала. — Звони, если что.
Она ушла. Я стоял на остановке и смотрел ей вслед. Хорошая девчонка. Нормальная. Живая. И я не почувствовал ничего.
«Вот и ответ, — подумал я. — Вот тебе и трезвый».
Но легче от ответа не стало.
Домой я шёл дворами, чтобы не толкаться в автобусе. Сигарет не было, и я зашёл в ларёк у соседнего дома. Только вышел, как на меня налетел знакомый голос:
— Диман!
Серёга стоял у лавочки, в кожанке, с бутылкой пива в руке. Рядом с ним двое: один из тех, с дачи, я узнал по короткой стрижке.
Я остановился. Пульс стал стучать в висках.
— О, привет, — сказал Серёга и широко ухмыльнулся. — Чё как, жив? Я слышал, ты вчера как то не очень. Ушёл, не попрощался.
— Я пойду.
— Да подожди ты. Завтра ж меня заберут, я хоть попрощаюсь с пацанами. — Он отхлебнул пива и посмотрел на меня оценивающе. — Мамке привет передай. Классная она у тебя. Реально. Я в жизни таких не видел.
Его друган хмыкнул.
Я стоял и чувствовал, как у меня внутри что-то перекручивается. Не злость: злость была бы понятной. Это было что-то другое. Горячее, тяжёлое, собственническое, как будто в доме, где я живу, кто-то чужой вытирает ноги о мой коврик.
Моё. Это не твоё. Ты не имеешь права произносить её имя.
Мысль была такой отчётливой, что я сам испугался. «Что значит моё? Что значит, блядь, моё?»
— Ты чё завис? — Серёга шагнул ближе. — Обиделся, что ли? Я ж по-доброму.
Рука сама сжалась в кулак. Я чувствовал, как в предплечье тянет мышцу. Он видел это. Видел и ждал, чуть склонив голову, с той же ухмылкой. Пацан рядом с ним сделал полшага вперёд.
И тут я понял, что меня остановил не страх перед ними. Меня остановил вопрос: «А ты кто ей, чтобы лезть?»
Я разжал пальцы.
— Передам, — сказал я.
Серёга засмеялся.
— Ну вот. А то взбеленился, как пацан. — Он хлопнул меня по плечу. — Давай, Диман. Если что, не поминай лихом.
Я прошёл мимо. Шаг, другой, третий. За спиной раздался смех, но я его уже не слышал. В ушах стучала кровь.
...
Дома пахло жареным луком и кипячёным бельём. Мать стояла у плиты в той же синей кофте, что и вчера. Услышала звук замка, но не обернулась.
— Руки мой, скоро будем ужинать. Отец позвонил, часам к девяти будет.
— Хорошо.
Я разулся, прошёл на кухню и сел за стол. Не потому, что хотел есть: просто ноги привели. Смотрел на её спину, на узел волос, на тонкую цепочку, которая выглядывала из-под воротника.
В голове было тихо. Впервые за три дня тихо. Не пусто, а как после грозы: всё ещё мокро, но молнии ушли.
Она взяла со стола тарелку, чтобы перенести к плите. И когда проходила мимо, у меня за спиной, её рука на ходу коснулась моего плеча. Случайно. Просто чтобы не задеть, она слегка оперлась на него, как на косяк.
Два дня назад я бы замер или вздрогнул. Сейчас не шевельнулся.
Я поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх. Просто посмотрел, спокойно, без вызова. Не на
Конец, Света!